Самое занимательное и действительно увлекательное в работе с текстами — это обратная связь. И я сейчас совершенно искренне.
Особенно когда тебе не расписывают по пунктам, что и где заменить. С таким, в общем, любой справится.
А когда последовательность примерно такая:
— Не, не то.
— Много вопросов.
— Лучше, но немного мимо.
— Уже близко.
— Во! Но еще немного не то.
И ты снова идешь в текст. Что-то убираешь, что-то переписываешь, двигаешь акценты, меняешь интонацию. Каждый раз пытаешься понять не только, что именно не работает в глазах читающего, но и каким текст в итоге должен стать.
И однажды наступает момент, когда он становится «тем».
В этом есть какая-то моральная кульминация.
Текст — это живопись. Ты пишешь, стираешь, перекрашиваешь, возвращаешься к уже готовым фрагментам и снова их меняешь. Не потому, что они плохие. А потому, что вся картина еще не стала той самой.
А потом в какой-то момент смотришь — и больше ничего не хочется трогать.
Особенно когда тебе не расписывают по пунктам, что и где заменить. С таким, в общем, любой справится.
А когда последовательность примерно такая:
— Не, не то.
— Много вопросов.
— Лучше, но немного мимо.
— Уже близко.
— Во! Но еще немного не то.
И ты снова идешь в текст. Что-то убираешь, что-то переписываешь, двигаешь акценты, меняешь интонацию. Каждый раз пытаешься понять не только, что именно не работает в глазах читающего, но и каким текст в итоге должен стать.
И однажды наступает момент, когда он становится «тем».
В этом есть какая-то моральная кульминация.
Текст — это живопись. Ты пишешь, стираешь, перекрашиваешь, возвращаешься к уже готовым фрагментам и снова их меняешь. Не потому, что они плохие. А потому, что вся картина еще не стала той самой.
А потом в какой-то момент смотришь — и больше ничего не хочется трогать.