ИСТИНА САМОСУЩНА
Истина самосущна.
Эту мысль я ношу в голове уже несколько лет, но почему-то никак не решался её зафиксировать.
Истинность не является наивысшей категорией правдивости тезиса, вещи, явления. Истина никак не связана с верностью или неверностью какого-либо суждения, в том числе этого.
Истина не мысль, не чувство, не идея, не ещё что-нибудь из этого ряда. Она не принадлежит ни к одному известному или неизвестному классу явлений или слов.
Истина не связана ни с моралью, ни с идеологией. В этом смысле истинным может быть что-нибудь жутко аморальное, на наш с вами взгляд. Истинность этого чего-то никак не коррелирует с его этическими характеристиками.
Пример: Учение Маркса, может быть, и верно в горизонтали нашего существования, но оно не истинно, как и учение какого бы то ни было. Оценочность в контексте истины вообще неуместна. Суждение не может быть более истинным или менее истинным.
Истина просто есть, как есть или не есть нирвана, Царство Небесное и другие самосущные, самодостаточные объекты, имеющие полную автономию от мира вещей и слов.
Мы можем принадлежать истине, она нам – нет. Но мы можем быть сопричастны истине, и она нам. И это не всегда для нас заметно. Для неё, вероятно, заметно всегда.
Также я думаю, в человеке и, возможно, в других существах, есть отдельное чувство для чувствования истины и истинности различных объектов.
В связи со всем выше сказанным мы опять подходим к моей любимой теме – к неопределимости, невыразимости того, что стоит за нашими словами.
Если всё-таки хоть как-то определять истину в её истинности, то я бы сказал, что истина – это то, что максимально очищено от нечистого восприятия. Может быть, всякое восприятие уже самом по себе не чисто, однако мы отныне и до финала этого телеграм канала, если не последует никаких иных корректировок, будем считать нечистым то восприятие, которое воспринимает вещь, исходя не из здесь-и-сейчасной данности, а из данных опыта, привычки, представления и проч. то есть из фантомов, из следов предыдущих восприятий.
Может быть, истина вообще связана с не-восприятием, с присутственным бытием, где исчезает какая-либо интенциональность сознания и есть только мир как он есть и его части, неотличимые от целого. Часть мира равна его целому так же, как часть вечности равна этой вечности.
Если это всё так, тогда совершенно ясно, почему истина остаётся неизменной сквозь все человеческие и языковые времена, не деформируется от социально-политических и биологических условий нашего с вами существования или существования тех других, кто с истиной соприкасается.
Размышления об истине никак не приближают к истине размышляющего о ней.
Размышления об истине лишь отдаляют размышляющего от того, что истиной не является.
Учитывая всё это, попробуем посмотреть на что-нибудь известное, где истина фигурирует в своей словесной форме. Конечно, я возьму кусок из Библии)
Здесь мы не будем касаться самого смыслового посыла слов Христа, мы заметим лишь следующее. Исходя из всего моего предыдущего говорения, мы видим, что здесь, в этом фрагменте Христос не провозглашает высочайшую верность своего высказывания (как может показаться на первый взгляд, и действительно кажется таковым), а фиксирует своё состояние – нахождение в невыразимой истинности.
Истинно что? Не то, что слушающий слово Его и верующий в Пославшего Его имеет жизнь вечную (хотя это, конечно, всё равно истина). В этом грамматическом случае истинно не что, а истинно как. Говорит как? Истинно.
Напоследок этого в очередной раз случайно большого текста зададимся вопросом: Если Христос – это тот, кто истинен, тот, кто находит в пространстве истины, тогда становятся ли слова и вещи, исходящие от такого объекта, истинными только лишь в силу сопричастности производящего их объекта к этой истине?
Пока остановимся на этом 🖤
Спасибо, что дочитали, если дочитали.
Спасибо, что бросили сюда взгляд, если бросили взгляд.
Истина самосущна.
Эту мысль я ношу в голове уже несколько лет, но почему-то никак не решался её зафиксировать.
Истинность не является наивысшей категорией правдивости тезиса, вещи, явления. Истина никак не связана с верностью или неверностью какого-либо суждения, в том числе этого.
Истина не мысль, не чувство, не идея, не ещё что-нибудь из этого ряда. Она не принадлежит ни к одному известному или неизвестному классу явлений или слов.
Истина не связана ни с моралью, ни с идеологией. В этом смысле истинным может быть что-нибудь жутко аморальное, на наш с вами взгляд. Истинность этого чего-то никак не коррелирует с его этическими характеристиками.
Пример: Учение Маркса, может быть, и верно в горизонтали нашего существования, но оно не истинно, как и учение какого бы то ни было. Оценочность в контексте истины вообще неуместна. Суждение не может быть более истинным или менее истинным.
Истина просто есть, как есть или не есть нирвана, Царство Небесное и другие самосущные, самодостаточные объекты, имеющие полную автономию от мира вещей и слов.
Мы можем принадлежать истине, она нам – нет. Но мы можем быть сопричастны истине, и она нам. И это не всегда для нас заметно. Для неё, вероятно, заметно всегда.
Также я думаю, в человеке и, возможно, в других существах, есть отдельное чувство для чувствования истины и истинности различных объектов.
В связи со всем выше сказанным мы опять подходим к моей любимой теме – к неопределимости, невыразимости того, что стоит за нашими словами.
Если всё-таки хоть как-то определять истину в её истинности, то я бы сказал, что истина – это то, что максимально очищено от нечистого восприятия. Может быть, всякое восприятие уже самом по себе не чисто, однако мы отныне и до финала этого телеграм канала, если не последует никаких иных корректировок, будем считать нечистым то восприятие, которое воспринимает вещь, исходя не из здесь-и-сейчасной данности, а из данных опыта, привычки, представления и проч. то есть из фантомов, из следов предыдущих восприятий.
Может быть, истина вообще связана с не-восприятием, с присутственным бытием, где исчезает какая-либо интенциональность сознания и есть только мир как он есть и его части, неотличимые от целого. Часть мира равна его целому так же, как часть вечности равна этой вечности.
Если это всё так, тогда совершенно ясно, почему истина остаётся неизменной сквозь все человеческие и языковые времена, не деформируется от социально-политических и биологических условий нашего с вами существования или существования тех других, кто с истиной соприкасается.
Размышления об истине никак не приближают к истине размышляющего о ней.
Размышления об истине лишь отдаляют размышляющего от того, что истиной не является.
Учитывая всё это, попробуем посмотреть на что-нибудь известное, где истина фигурирует в своей словесной форме. Конечно, я возьму кусок из Библии)
Истинно, истинно говорю вам: слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь.
Здесь мы не будем касаться самого смыслового посыла слов Христа, мы заметим лишь следующее. Исходя из всего моего предыдущего говорения, мы видим, что здесь, в этом фрагменте Христос не провозглашает высочайшую верность своего высказывания (как может показаться на первый взгляд, и действительно кажется таковым), а фиксирует своё состояние – нахождение в невыразимой истинности.
Истинно что? Не то, что слушающий слово Его и верующий в Пославшего Его имеет жизнь вечную (хотя это, конечно, всё равно истина). В этом грамматическом случае истинно не что, а истинно как. Говорит как? Истинно.
Напоследок этого в очередной раз случайно большого текста зададимся вопросом: Если Христос – это тот, кто истинен, тот, кто находит в пространстве истины, тогда становятся ли слова и вещи, исходящие от такого объекта, истинными только лишь в силу сопричастности производящего их объекта к этой истине?
Пока остановимся на этом 🖤
Спасибо, что дочитали, если дочитали.
Спасибо, что бросили сюда взгляд, если бросили взгляд.