Этим летом я открыла для себя кино тайваньского режиссера Эдварда Янга. В процессе поиска визуальных источников я увидела кадр из фильма Yi Yi (2000) – залитый блеклым светом интерьер с виолончелью. Мне он показался совершенным: одновременно интимным и отстраненным.
Первое, на что я обратила внимание в процессе просмотра, – пространство у Янга существует раньше человека: камера приходит в комнату первой и задерживается после его ухода. Второе – она часто наблюдает за героями с довольно большой дистанции, помещая их в пустоту комнаты, города, пейзажа. Если выразить Янга в одном визуальном образе, это будет герой, обрамленный дверным проемом. Если словами – это зазор, растерянность и нежность. Я уже чувствую, как его фильмы будут влиять на мое чувство кадра, меры и плотности.
Планирую завершить август просмотром фильма «Яркий летний день» длиной 3 часа 57 минут.
Первое, на что я обратила внимание в процессе просмотра, – пространство у Янга существует раньше человека: камера приходит в комнату первой и задерживается после его ухода. Второе – она часто наблюдает за героями с довольно большой дистанции, помещая их в пустоту комнаты, города, пейзажа. Если выразить Янга в одном визуальном образе, это будет герой, обрамленный дверным проемом. Если словами – это зазор, растерянность и нежность. Я уже чувствую, как его фильмы будут влиять на мое чувство кадра, меры и плотности.
Планирую завершить август просмотром фильма «Яркий летний день» длиной 3 часа 57 минут.