▶️▶️▶️Сергей Переслегин. ШКОЛЬНЫЕ БЕСПОРЯДКИ. 1968 / ПОВТОР?
📍Только мы поговорили о Макроне, о том, что он что-то понял, как во Франции начались достаточно значимые школьные и, насколько я понимаю, уже перерастающие в студенческие, волнения. Что можно сказать с учётом 1968 года в той же Франции? Довольно сложно говорить. У любого человека - я не исключение - всегда есть желание искать в происходящих событиях следы того, о чём ты раньше говорил или предупреждал. Поскольку сам я сейчас во Франции не нахожусь и своими глазами ситуацию не вижу, мне очень трудно справиться с этим искушением. А мы говорили, что современный мир в каких-то аспектах будет повторять так называемые рассветные эпохи, когда создавались принципиально новые технологические миры, и вокруг этого шло развитие, в частности эпоху 1960-х годов. Тогда полушутя-полусерьёзно мы говорили: «Ну да, конечно, это пражская и парижская весна. И того, и другого ждём». Сперва я, когда услышал об этих беспорядках, я не отнёсся к ним достаточно серьёзно. Разговоры шли о единицах избитых, что во Франции и без забастовок происходит достаточно часто, и об ущербах на первые сотни тысяч евро. Да, довольно большие деньги, но в сущности это одно подожжённое большое здание. Однако ситуация продолжает развиваться, и на данный момент картина выглядит следующим образом. Первое: по более или менее официальным французским данным, беспорядки охватили 465 школ. Там даже немного другие цифры. Говорят про 465 школ, про 400 школ и про 560 с чем-то учебных заведений, то есть это не только школы. В любом случае это достаточно большой процент французских школ вообще. Второе: уже говорится о том, что забастовки и насилие начали перебираться из зоны среднего в зону высшего образования. А вот это для Франции довольно критично, потому что все французские революции, начиная с первой французской революции, Великой французской буржуазной, всегда так или иначе были связаны с университетами и студенческими протестами. Они с этого начинались, а революция 1968 года, в сущности, именно этим и завершилась.
📍Чего хотят сейчас: есть требование уйти на дистант или недовольство недостаточным объёмом финансирования школьного образования. Ситуация немного сложнее и там, и там. Мне приходилось совершенно по другим делам моей жизни, по любви к фантастике, читать фантастические рассказы, написанные либо непосредственно в 1968 году теми, кто был рядом с волнениями, либо позднее их участниками. И получается довольно любопытно. В принципе, не было там никакого содержания изначально. Изначально это был именно бунт в самом классическом его варианте. Например, вот одна из сцен на эту тему. Рассказ Пирса Энтони «Не кто иной, как я». Там один из студентов громко зачитывает требования: мы требуем снижения расценок на занятия сложными предметами, мы требуем права повторной пересдачи, там что-то ещё в этом роде. На что ему отвечают: «Но вам-то это зачем? Вы же всё равно никогда не сдадите ни один из этих экзаменов». Он отвечает что-то вроде: «А я за справедливость». Я имею в виду, что первоначально это было просто никем не организованное насилие, классический бунт. Уже потом, когда возник вопрос, не надо ли арестовать Сартра, и Де Голль отказался это делать, когда правительство Де Голля ушло в отставку, возникла следующая республика, постфактум, этим событиям был придан идеологический и символический вес. Но когда я говорю «придан», я не имею в виду, что кто-то делал это специально. Если рассматривать это всё всерьёз, всё не очень просто. Бунт никогда не возникает на пустом месте. Да, большинство участвующих в этом бунте студентов не понимало, за что они конкретно выступают, и не могло это сформулировать, но они понимали, что ситуация, как она продолжается, дальше так продолжаться не может.
📍Говоря фразу «никем не организованной», нужно спросить, можно ли в мире современных медиа, в мире современной социальной инженерии считать, что такие беспорядки во Франции возникли сами по себе, от действительного недовольства чем-то школьников, или они были кем-то организованы? Вернёмся опять к 1968 году. Это действительно очень интересное событие. Почему же всерьёз разговаривали и обсуждали тему ареста Сартра? Понятно, что Сартр, мягко выражаясь, не призывал студентов к забастовкам и очень бы удивился по этому поводу. Вопрос был в другом. Кончался старый мир модерна, начинался мир постмодерна. Сартр был одним из тех, кто действительно был проводником этого. Не того, что получилось в конечном итоге потом, а того, где это ещё было творческим началом, где это было попыткой уничтожить старое, уже отжившее и создать что-то другое. И с этой точки зрения те безопасники, которые настаивали на его аресте, во многом были правы. Да, Сартр, да, Хайдеггер, да, Ясперс - фактически те люди, которые продемонстрировали завершение предыдущей эпохи и, естественно, необходимость начала нового, они действительно были организаторами этих протестов, но не в том смысле, в котором мы это понимаем. Это первая часть ответа. Вторая более сложная. В любой ситуации, когда происходят беспорядки, существуют два ответа. И очень трудно понять, какой из них хуже. И они всегда, эти два ответа, есть вместе. Первый ответ - это чьи-то происки. Происки, не суть важно, врагов конкретного президента Макрона или врагов министра образования, или вообще врагов прогрессивного человечества, например русских. И всегда в любых протестах, какие бы вы ни анализировали, хоть нашу Болотную площадь, хоть нынешних студентов во Франции, хоть тех, кто в Англии пытался как-то справиться с мигрантами, вы всегда найдёте следы предыдущего влияния. Всегда так будет. И в революции в России 1917 года были следы влияния и английских либералов, и, например, немцев, которые фактически значительную часть финансирования давали. Как и во Французской революции 1789 года были следы влияния и австрийцев, и пруссаков, и даже тех же англичан. И это есть всегда. Но есть и второй момент. Всё это может взорваться, только если у вас накоплено достаточно много недовольства. Те, кто такие вещи проектирует, как раз и хотят, чтобы оно взорвалось. Если, как на Болотной площади, оно не случается в этом масштабе, то можно расписаться просто в том, что ты недостаточно хорошо поработал. Ты недостаточно хорошо поработал, во-первых, но ты ещё и не смог хорошо поработать, потому что поставил на неправильное социальное движение, у которого достаточно слабые корни внутри страны и мало энергии, во-вторых. Базовая проблема заключается в следующем. То, что сейчас происходит во Франции, конечно, никакая не революция, даже не студенческая революция, это всё как всегда: бунты, насилие, избиения, попытки поджога, вандализм. Но само по себе всё это и то, что это взорвалось не в одном месте, а по четырём сотням школ в разных департаментах, говорит о том, что возникла ситуация нестерпимая. И да, действительно, она оказалась нестерпимой настолько, что, во-первых, учителя поддержали эти протесты, хотя их же самих там по дороге и били, и тем не менее они их поддержали. И сейчас говорят об общей забастовке. Это всегда означает, опять же, что все те требования, о которых говорят, никогда не имеют смысла. В своё время это очень хорошо понимали Ленин и Маркс, когда говорили, что любая забастовка имеет экономические требования, но это не то, что реально хотят бастующие. И когда они говорили: «Нужно, чтобы забастовка имела политические требования», они не имели в виду политическую борьбу. Они имели в виду самосознание рабочих, которые понимали, что они вообще-то борются не за 10 франков или чего-то ещё к зарплате, что у них другой вопрос, который они решают. Здесь ровно то же самое. Да, они говорят про нехватку финансирования, про переполненные классы, про неудобные расписания. Но не это их беспокоит. Один из классов прямо написал в качестве своего лозунга: «БАК, а не БАК». В чём суть проблемы? А в том, что это одна и та же аббревиатура, с одной стороны, для аттестата о среднем образовании, а с другой - для борьбы с малолетними преступниками. Это совершенно разные департаменты. Просто у них получилось одно и то же сокращение.
⤵️
📍Только мы поговорили о Макроне, о том, что он что-то понял, как во Франции начались достаточно значимые школьные и, насколько я понимаю, уже перерастающие в студенческие, волнения. Что можно сказать с учётом 1968 года в той же Франции? Довольно сложно говорить. У любого человека - я не исключение - всегда есть желание искать в происходящих событиях следы того, о чём ты раньше говорил или предупреждал. Поскольку сам я сейчас во Франции не нахожусь и своими глазами ситуацию не вижу, мне очень трудно справиться с этим искушением. А мы говорили, что современный мир в каких-то аспектах будет повторять так называемые рассветные эпохи, когда создавались принципиально новые технологические миры, и вокруг этого шло развитие, в частности эпоху 1960-х годов. Тогда полушутя-полусерьёзно мы говорили: «Ну да, конечно, это пражская и парижская весна. И того, и другого ждём». Сперва я, когда услышал об этих беспорядках, я не отнёсся к ним достаточно серьёзно. Разговоры шли о единицах избитых, что во Франции и без забастовок происходит достаточно часто, и об ущербах на первые сотни тысяч евро. Да, довольно большие деньги, но в сущности это одно подожжённое большое здание. Однако ситуация продолжает развиваться, и на данный момент картина выглядит следующим образом. Первое: по более или менее официальным французским данным, беспорядки охватили 465 школ. Там даже немного другие цифры. Говорят про 465 школ, про 400 школ и про 560 с чем-то учебных заведений, то есть это не только школы. В любом случае это достаточно большой процент французских школ вообще. Второе: уже говорится о том, что забастовки и насилие начали перебираться из зоны среднего в зону высшего образования. А вот это для Франции довольно критично, потому что все французские революции, начиная с первой французской революции, Великой французской буржуазной, всегда так или иначе были связаны с университетами и студенческими протестами. Они с этого начинались, а революция 1968 года, в сущности, именно этим и завершилась.
📍Чего хотят сейчас: есть требование уйти на дистант или недовольство недостаточным объёмом финансирования школьного образования. Ситуация немного сложнее и там, и там. Мне приходилось совершенно по другим делам моей жизни, по любви к фантастике, читать фантастические рассказы, написанные либо непосредственно в 1968 году теми, кто был рядом с волнениями, либо позднее их участниками. И получается довольно любопытно. В принципе, не было там никакого содержания изначально. Изначально это был именно бунт в самом классическом его варианте. Например, вот одна из сцен на эту тему. Рассказ Пирса Энтони «Не кто иной, как я». Там один из студентов громко зачитывает требования: мы требуем снижения расценок на занятия сложными предметами, мы требуем права повторной пересдачи, там что-то ещё в этом роде. На что ему отвечают: «Но вам-то это зачем? Вы же всё равно никогда не сдадите ни один из этих экзаменов». Он отвечает что-то вроде: «А я за справедливость». Я имею в виду, что первоначально это было просто никем не организованное насилие, классический бунт. Уже потом, когда возник вопрос, не надо ли арестовать Сартра, и Де Голль отказался это делать, когда правительство Де Голля ушло в отставку, возникла следующая республика, постфактум, этим событиям был придан идеологический и символический вес. Но когда я говорю «придан», я не имею в виду, что кто-то делал это специально. Если рассматривать это всё всерьёз, всё не очень просто. Бунт никогда не возникает на пустом месте. Да, большинство участвующих в этом бунте студентов не понимало, за что они конкретно выступают, и не могло это сформулировать, но они понимали, что ситуация, как она продолжается, дальше так продолжаться не может.
📍Говоря фразу «никем не организованной», нужно спросить, можно ли в мире современных медиа, в мире современной социальной инженерии считать, что такие беспорядки во Франции возникли сами по себе, от действительного недовольства чем-то школьников, или они были кем-то организованы? Вернёмся опять к 1968 году. Это действительно очень интересное событие. Почему же всерьёз разговаривали и обсуждали тему ареста Сартра? Понятно, что Сартр, мягко выражаясь, не призывал студентов к забастовкам и очень бы удивился по этому поводу. Вопрос был в другом. Кончался старый мир модерна, начинался мир постмодерна. Сартр был одним из тех, кто действительно был проводником этого. Не того, что получилось в конечном итоге потом, а того, где это ещё было творческим началом, где это было попыткой уничтожить старое, уже отжившее и создать что-то другое. И с этой точки зрения те безопасники, которые настаивали на его аресте, во многом были правы. Да, Сартр, да, Хайдеггер, да, Ясперс - фактически те люди, которые продемонстрировали завершение предыдущей эпохи и, естественно, необходимость начала нового, они действительно были организаторами этих протестов, но не в том смысле, в котором мы это понимаем. Это первая часть ответа. Вторая более сложная. В любой ситуации, когда происходят беспорядки, существуют два ответа. И очень трудно понять, какой из них хуже. И они всегда, эти два ответа, есть вместе. Первый ответ - это чьи-то происки. Происки, не суть важно, врагов конкретного президента Макрона или врагов министра образования, или вообще врагов прогрессивного человечества, например русских. И всегда в любых протестах, какие бы вы ни анализировали, хоть нашу Болотную площадь, хоть нынешних студентов во Франции, хоть тех, кто в Англии пытался как-то справиться с мигрантами, вы всегда найдёте следы предыдущего влияния. Всегда так будет. И в революции в России 1917 года были следы влияния и английских либералов, и, например, немцев, которые фактически значительную часть финансирования давали. Как и во Французской революции 1789 года были следы влияния и австрийцев, и пруссаков, и даже тех же англичан. И это есть всегда. Но есть и второй момент. Всё это может взорваться, только если у вас накоплено достаточно много недовольства. Те, кто такие вещи проектирует, как раз и хотят, чтобы оно взорвалось. Если, как на Болотной площади, оно не случается в этом масштабе, то можно расписаться просто в том, что ты недостаточно хорошо поработал. Ты недостаточно хорошо поработал, во-первых, но ты ещё и не смог хорошо поработать, потому что поставил на неправильное социальное движение, у которого достаточно слабые корни внутри страны и мало энергии, во-вторых. Базовая проблема заключается в следующем. То, что сейчас происходит во Франции, конечно, никакая не революция, даже не студенческая революция, это всё как всегда: бунты, насилие, избиения, попытки поджога, вандализм. Но само по себе всё это и то, что это взорвалось не в одном месте, а по четырём сотням школ в разных департаментах, говорит о том, что возникла ситуация нестерпимая. И да, действительно, она оказалась нестерпимой настолько, что, во-первых, учителя поддержали эти протесты, хотя их же самих там по дороге и били, и тем не менее они их поддержали. И сейчас говорят об общей забастовке. Это всегда означает, опять же, что все те требования, о которых говорят, никогда не имеют смысла. В своё время это очень хорошо понимали Ленин и Маркс, когда говорили, что любая забастовка имеет экономические требования, но это не то, что реально хотят бастующие. И когда они говорили: «Нужно, чтобы забастовка имела политические требования», они не имели в виду политическую борьбу. Они имели в виду самосознание рабочих, которые понимали, что они вообще-то борются не за 10 франков или чего-то ещё к зарплате, что у них другой вопрос, который они решают. Здесь ровно то же самое. Да, они говорят про нехватку финансирования, про переполненные классы, про неудобные расписания. Но не это их беспокоит. Один из классов прямо написал в качестве своего лозунга: «БАК, а не БАК». В чём суть проблемы? А в том, что это одна и та же аббревиатура, с одной стороны, для аттестата о среднем образовании, а с другой - для борьбы с малолетними преступниками. Это совершенно разные департаменты. Просто у них получилось одно и то же сокращение.
⤵️