🛡🛡🪦🪦🪦🪦🪦🪦🪦🪦🪦🪦🪦🪦🪦🪦
🛡🛡:; au:: 1902 год;🪦🪦🪦🪦🪦🪦🪦🪦🪦
ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ гермиона не волшебница
иногда в старых поместьях, обнесенных выцветшими террасами и еловыми рощами, случается нечто странное: тени на подоконниках удерживают форму дольше, чем должны, а венецианские зеркала отказываются отражать действительную картину, показывая прежних хозяев вместо новых. гермиона жила в таком доме — не как хозяйка, а как хранительница, которой поручили следить за тем, что лучше не тревожить. ее обязанности были почтительно расплывчаты, как и все вокруг: она лишь поддерживала порядок в комнатах, где никто не жил, перебирала бесконечные архивы писем и пергаментов, на которых чернила темнели быстрее, чем могла объяснить наука, и время от времени спускалась в подвал, откуда тянуло запахом железа и старых заклятий.
она не пыталась объяснить себе все странные явления, лишь выполняла свою работу — ровно то, что от нее и требовалось. она не стремилась узнать, откуда доносятся детские тонкие голоса среди ночи, хотя в доме, кроме нее, уже десятки лет никого не бывало. уж точно она не хотела знать, почему посуда бьется сама по себе, почему в жаркие летние дни, когда ветра и в помине не должно быть, окна распахивались, створки ударялись о стены с такой силой, что девушка не раз удивлялась, каким чудом они еще целы, а в лицо дул промозглый ветер, какой бывает лишь в самые холодные ночи в году.
в один из таких дней, жарких и тягучих, гермиона вновь заметила нечто ненормальное даже для этого поместья: в доме бродил незнакомец. она не могла его догнать; он не обращал внимания на ее оклики, будто играл с нею, как зоркая мышь играет с глупым котом. с первых же мгновений его присутствия дом словно изменился: воздух стал чище, гермиона больше не ощущала запаха плесени и крыс, бегающих под паркетом, лампы горели ярче, стены будто расступались перед мужчиной в длинной мантии. все переменилось, и первые сутки девушке приходилось заново привыкать к этому месту.
гермиона наблюдала за ним с той медленной настороженностью, которую вырабатывают люди, слишком долго живущие рядом с тем, о чем не принято говорить вслух. ей казалось, что мужчина случайно задел часть дома, которую не должен был замечать, и теперь само поместье следит за ним, примеряется, приглядывается. каждый вечер он задерживался в библиотеке, вдыхая пыль переплетов, но стоило ей подойти слишком близко, как он исчезал. почти всегда. кроме единственного случая.
— кто вы? — заговорил мужчина, сидя в бархатном кресле, которое обычно занимала гермиона, кутаясь в теплый плед.
— вы не можете здесь находиться, сэр. мне поручено следить, чтобы никакие бездомные или шаловливые дети не проникали в поместье.
— бездомные? да как вы смеете! — вскричал мужчина и вновь испарился.
ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ🌟🌟🌟
позже, когда его тихое, вечное присутствие стало таким же обыденным, как лишние ступени на лестницах, возникающие из ниоткуда, и комнаты, каждый раз меняющие свое местоположение, гермиона просматривала старые бумаги, решая, чем можно растопить камин. тогда она и наткнулась на фотоальбом, которого прежде не видела. жуки проели большинство фотографий, но на одной из немногих девушка узнала в светловолосом мальчишке своего нового «соседа». в этом не было бы ничего противоестественного, если бы его смерть не датировалась более чем сотней лет назад.
— это мой дом, — тихий шепот разнесся по кабинету. — я не могу покинуть его и останусь здесь до скончания веков.
— почему же вы не показывались ранее?
— почему же вы не сбежали отсюда в первую ночь, пока я бродил по коридорам, молотя ложкой по медной кастрюле? — вторил мистер малфой ее тону.
впредь своему нежеланию знать всю правду о странностях этого дома гермиона поняла все очень быстро. единственная странность здесь — это он. дом же всего лишь подчинялся, помогал своему хозяину в проказах.
#зарисовка
🛡🛡:; au:: 1902 год;🪦🪦🪦🪦🪦🪦🪦🪦🪦
ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ гермиона не волшебница
иногда в старых поместьях, обнесенных выцветшими террасами и еловыми рощами, случается нечто странное: тени на подоконниках удерживают форму дольше, чем должны, а венецианские зеркала отказываются отражать действительную картину, показывая прежних хозяев вместо новых. гермиона жила в таком доме — не как хозяйка, а как хранительница, которой поручили следить за тем, что лучше не тревожить. ее обязанности были почтительно расплывчаты, как и все вокруг: она лишь поддерживала порядок в комнатах, где никто не жил, перебирала бесконечные архивы писем и пергаментов, на которых чернила темнели быстрее, чем могла объяснить наука, и время от времени спускалась в подвал, откуда тянуло запахом железа и старых заклятий.
она не пыталась объяснить себе все странные явления, лишь выполняла свою работу — ровно то, что от нее и требовалось. она не стремилась узнать, откуда доносятся детские тонкие голоса среди ночи, хотя в доме, кроме нее, уже десятки лет никого не бывало. уж точно она не хотела знать, почему посуда бьется сама по себе, почему в жаркие летние дни, когда ветра и в помине не должно быть, окна распахивались, створки ударялись о стены с такой силой, что девушка не раз удивлялась, каким чудом они еще целы, а в лицо дул промозглый ветер, какой бывает лишь в самые холодные ночи в году.
в один из таких дней, жарких и тягучих, гермиона вновь заметила нечто ненормальное даже для этого поместья: в доме бродил незнакомец. она не могла его догнать; он не обращал внимания на ее оклики, будто играл с нею, как зоркая мышь играет с глупым котом. с первых же мгновений его присутствия дом словно изменился: воздух стал чище, гермиона больше не ощущала запаха плесени и крыс, бегающих под паркетом, лампы горели ярче, стены будто расступались перед мужчиной в длинной мантии. все переменилось, и первые сутки девушке приходилось заново привыкать к этому месту.
гермиона наблюдала за ним с той медленной настороженностью, которую вырабатывают люди, слишком долго живущие рядом с тем, о чем не принято говорить вслух. ей казалось, что мужчина случайно задел часть дома, которую не должен был замечать, и теперь само поместье следит за ним, примеряется, приглядывается. каждый вечер он задерживался в библиотеке, вдыхая пыль переплетов, но стоило ей подойти слишком близко, как он исчезал. почти всегда. кроме единственного случая.
— кто вы? — заговорил мужчина, сидя в бархатном кресле, которое обычно занимала гермиона, кутаясь в теплый плед.
— вы не можете здесь находиться, сэр. мне поручено следить, чтобы никакие бездомные или шаловливые дети не проникали в поместье.
— бездомные? да как вы смеете! — вскричал мужчина и вновь испарился.
ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ🌟🌟🌟
позже, когда его тихое, вечное присутствие стало таким же обыденным, как лишние ступени на лестницах, возникающие из ниоткуда, и комнаты, каждый раз меняющие свое местоположение, гермиона просматривала старые бумаги, решая, чем можно растопить камин. тогда она и наткнулась на фотоальбом, которого прежде не видела. жуки проели большинство фотографий, но на одной из немногих девушка узнала в светловолосом мальчишке своего нового «соседа». в этом не было бы ничего противоестественного, если бы его смерть не датировалась более чем сотней лет назад.
— это мой дом, — тихий шепот разнесся по кабинету. — я не могу покинуть его и останусь здесь до скончания веков.
— почему же вы не показывались ранее?
— почему же вы не сбежали отсюда в первую ночь, пока я бродил по коридорам, молотя ложкой по медной кастрюле? — вторил мистер малфой ее тону.
впредь своему нежеланию знать всю правду о странностях этого дома гермиона поняла все очень быстро. единственная странность здесь — это он. дом же всего лишь подчинялся, помогал своему хозяину в проказах.
#зарисовка