1 сентября 1939 г. Германия напала Польшу, что конвенционально считается началом Второй мировой войны.
Наглядное представление об официальном польском нарративе, касающемся Второй мировой войны, можно получить, ознакомившись с анимационным видео государственного Института Национальной памяти, выпущенным в 2017 г.
https://youtu.be/Q88AkN1hNYM
Это очень спорный и конфликтный нарратив, который фактически отсчитывает начало войны не с 1 сентября, а с 23 августа – с заключения пакта Молотова-Риббентропа. Рассказ о нацистских преступлениях здесь неразрывно перемежается повествованием о преступлениях коммунистов (мы выступаем против попыток уравнивания роли СССР и Германии в ВМВ – прим. ред.). Рассказывая о вкладе поляков в борьбу против нацистов на Западном фронте и в оккупированной Польше, авторы ни словом не обмолвились о двух армиях Войска Польского, сражавшихся совместно с Красной армией на Восточном фронте. Как и во всяком другом официозном нарративе здесь обходят стороной проблемные темы коллаборационизма и участия в Холокосте (при том, что будем справедливы, некоторые нации региона проявили куда большую склонность к коллаборационизму и геноцидальному антисемитизму, нежели поляки).
Впрочем, наиболее диким представляется тезис, будто война не закончилась в 1945 г., а продолжалась ещё полвека, вплоть до падения коммунистического режима в конце 1980-х гг. Подобный нарратив о «второй», «советской оккупации» на самом деле свойственен всем современным центрально- и восточноевропейским государствам бывшего Восточного блока. Он позволяет затушевать то обстоятельство, что часть населения этих государств в своё время не имела ничего против режимов «народной демократии» и спокойно интегрировалась в социалистическую систему. Выпячивание мотива о «советских оккупантах» помогает примирить с «демократическими» режимами перекрасившихся номенклатурщиков и бывших «лоялистов», поддерживавших социалистический строй или как минимум не боровшихся против него, так как перекладывает всю ответственность на плечи иностранной силы. Против кого боролась «Солидарность»? Против «советских оккупантов» и кучки коллаборационистов на высших постах. Подобный взгляд на историю помогает символически объединить в единую общность и тех, кто выходил на демонстрации, и тех, кто отсиживался дома, и тех, кто вообще так или иначе служил социалистическому режиму, ведь у него «не было выбора, оккупация же».
Всё-таки Центральная и Восточная Европа воистину являются клондайком для исследователей политики памяти.
Наглядное представление об официальном польском нарративе, касающемся Второй мировой войны, можно получить, ознакомившись с анимационным видео государственного Института Национальной памяти, выпущенным в 2017 г.
https://youtu.be/Q88AkN1hNYM
Это очень спорный и конфликтный нарратив, который фактически отсчитывает начало войны не с 1 сентября, а с 23 августа – с заключения пакта Молотова-Риббентропа. Рассказ о нацистских преступлениях здесь неразрывно перемежается повествованием о преступлениях коммунистов (мы выступаем против попыток уравнивания роли СССР и Германии в ВМВ – прим. ред.). Рассказывая о вкладе поляков в борьбу против нацистов на Западном фронте и в оккупированной Польше, авторы ни словом не обмолвились о двух армиях Войска Польского, сражавшихся совместно с Красной армией на Восточном фронте. Как и во всяком другом официозном нарративе здесь обходят стороной проблемные темы коллаборационизма и участия в Холокосте (при том, что будем справедливы, некоторые нации региона проявили куда большую склонность к коллаборационизму и геноцидальному антисемитизму, нежели поляки).
Впрочем, наиболее диким представляется тезис, будто война не закончилась в 1945 г., а продолжалась ещё полвека, вплоть до падения коммунистического режима в конце 1980-х гг. Подобный нарратив о «второй», «советской оккупации» на самом деле свойственен всем современным центрально- и восточноевропейским государствам бывшего Восточного блока. Он позволяет затушевать то обстоятельство, что часть населения этих государств в своё время не имела ничего против режимов «народной демократии» и спокойно интегрировалась в социалистическую систему. Выпячивание мотива о «советских оккупантах» помогает примирить с «демократическими» режимами перекрасившихся номенклатурщиков и бывших «лоялистов», поддерживавших социалистический строй или как минимум не боровшихся против него, так как перекладывает всю ответственность на плечи иностранной силы. Против кого боролась «Солидарность»? Против «советских оккупантов» и кучки коллаборационистов на высших постах. Подобный взгляд на историю помогает символически объединить в единую общность и тех, кто выходил на демонстрации, и тех, кто отсиживался дома, и тех, кто вообще так или иначе служил социалистическому режиму, ведь у него «не было выбора, оккупация же».
Всё-таки Центральная и Восточная Европа воистину являются клондайком для исследователей политики памяти.