Как проходит слава мирская
Я неоднократно писал, что с момента образования Федеративной республики в 1949 г. её власти считали «ГДР» нелегитимным государством. В 23-й статье Основного закона ФРГ было прямо зафиксировано стремление к национальному воссоединению.
Эпоха «непримиримости» длилась чуть больше 20 лет. Внешнеполитический курс ФРГ кардинально изменился в начале 1970-х гг. Вместо консервативных христианских демократов к власти пришла левоцентристская коалиция социал-демократов и либералов. В мире шла «разрядка» международных отношений, режим в ГДР за 20 лет так никто и не сверг, а прежняя «непримиримость» стала сильно мешать экономическим связям с Восточным блоком. В итоге канцлер от социал-демократов Вилли Брандт заключил целый ряд договоров с социалистическими государствами, фактически признав их послевоенные границы. В 1972 г. «Основополагающий договор» был подписан и между двумя немецкими государствами, которые взаимно признали суверенитет и независимость друг друга. Брандт столкнулся с бешеным сопротивлением своей политике дома, но, в конце концов, продавил свой курс.
Впрочем, на конституционном уровне претензии ФРГ оставались неизменными. Федеративная республика признала, что да, есть суверенная и независимая ГДР, но это тоже Германия, и рано или поздно она – через переговоры, постепенную политическую, экономическую и культурную интеграцию – всё равно должна войти в состав единого немецкого национального государства. Само собой, в ГДР не были согласны с такой трактовкой и продолжали настаивать, что они теперь окончательно и бесповоротно являются отдельным государством.
Нормализация отношений при Брандте привела к тому, что оба германских государства неизбежно вступили в тесные экономические взаимоотношения. К середине 1980-х гг. ГДР, которая по примеру СССР оказалась в ситуации «застоя» и экономического кризиса, фактически подсела на иглу западногерманских кредитов. Причём выплатить их она могла, только взяв ещё больше денег в долг.
Но поразительное дело – чем больше ГДР попадала в долговую кабалу, тем больших дипломатических успехов по признанию своей «суверенности» она добивалась. В августе 1987 г. правящая партия ГДР – СЕПГ, и главная оппозиционная партия ФРГ – СДПГ, опубликовали совместный манифест, в котором западные левоцентристы фактически признавали, что ГДР – это навсегда, а их восточные товарищи обещали реформы.
А уже в начале сентября 1987 г. Председатель Госсовета ГДР и генсек СЕПГ Эрих Хонеккер впервые в истории совершил официальный визит в Западную Германию. До этого канцлеры ФРГ дважды посещали ГДР (в 1970 и 1981 гг.), а премьер-министр ГДР единожды бывал в ФРГ (в 1970 г.), но чтобы главный восточногерманский коммунист приехал в Западную Германию – такого не было никогда.
В ходе четырёхдневного визита Хонеккер посетил западногерманскую столицу Бонн, Дюссельдорф, Эссен (где обсудил новые кредиты с промышленными олигархами), Вупперталь (родину Энгельса), Трир (родину Маркса), Саарскую область (свою собственную родину) и Мюнхен. И федеральный канцлер Гельмут Коль, и баварский премьер Франц-Йозеф Штраус – лидеры консервативного блока ХДС/ХСС, который некогда был главным проводником политики «непримиримости», теперь встречали Хонеккера как главу отдельного государства – с кортежем, красной дорожкой, почётным караулом и исполнением двух гимнов.
Газета «Frankfurter Allgemeine Zeitung» писала, что Хонеккер мог справедливо чувствовать себя триумфатором.
Пройдёт два года, и на фоне массовых народных протестов Хонеккера свергнут собственные партийные товарищи. Ещё через год ФРГ поглотит ГДР, а Гельмут Коль, некогда торжественно принимавший Хонеккера как главу отдельного государства, станет канцлером-объединителем Германии. Сам многолетний правитель Восточной Германии сбежал в Москву, откуда его фактически экстрадировали обратно в ФРГ в 1992 г. Там смертельно больному раком Хонеккеру предъявили обвинения за приказы стрелять по людям, пытавшимся перебежать через Берлинскую стену. Из-за болезни обвиняемого дело было прекращено, после чего Хонеккер вылетел к семье в Чили, где и умер в 1994 г.
Я неоднократно писал, что с момента образования Федеративной республики в 1949 г. её власти считали «ГДР» нелегитимным государством. В 23-й статье Основного закона ФРГ было прямо зафиксировано стремление к национальному воссоединению.
Эпоха «непримиримости» длилась чуть больше 20 лет. Внешнеполитический курс ФРГ кардинально изменился в начале 1970-х гг. Вместо консервативных христианских демократов к власти пришла левоцентристская коалиция социал-демократов и либералов. В мире шла «разрядка» международных отношений, режим в ГДР за 20 лет так никто и не сверг, а прежняя «непримиримость» стала сильно мешать экономическим связям с Восточным блоком. В итоге канцлер от социал-демократов Вилли Брандт заключил целый ряд договоров с социалистическими государствами, фактически признав их послевоенные границы. В 1972 г. «Основополагающий договор» был подписан и между двумя немецкими государствами, которые взаимно признали суверенитет и независимость друг друга. Брандт столкнулся с бешеным сопротивлением своей политике дома, но, в конце концов, продавил свой курс.
Впрочем, на конституционном уровне претензии ФРГ оставались неизменными. Федеративная республика признала, что да, есть суверенная и независимая ГДР, но это тоже Германия, и рано или поздно она – через переговоры, постепенную политическую, экономическую и культурную интеграцию – всё равно должна войти в состав единого немецкого национального государства. Само собой, в ГДР не были согласны с такой трактовкой и продолжали настаивать, что они теперь окончательно и бесповоротно являются отдельным государством.
Нормализация отношений при Брандте привела к тому, что оба германских государства неизбежно вступили в тесные экономические взаимоотношения. К середине 1980-х гг. ГДР, которая по примеру СССР оказалась в ситуации «застоя» и экономического кризиса, фактически подсела на иглу западногерманских кредитов. Причём выплатить их она могла, только взяв ещё больше денег в долг.
Но поразительное дело – чем больше ГДР попадала в долговую кабалу, тем больших дипломатических успехов по признанию своей «суверенности» она добивалась. В августе 1987 г. правящая партия ГДР – СЕПГ, и главная оппозиционная партия ФРГ – СДПГ, опубликовали совместный манифест, в котором западные левоцентристы фактически признавали, что ГДР – это навсегда, а их восточные товарищи обещали реформы.
А уже в начале сентября 1987 г. Председатель Госсовета ГДР и генсек СЕПГ Эрих Хонеккер впервые в истории совершил официальный визит в Западную Германию. До этого канцлеры ФРГ дважды посещали ГДР (в 1970 и 1981 гг.), а премьер-министр ГДР единожды бывал в ФРГ (в 1970 г.), но чтобы главный восточногерманский коммунист приехал в Западную Германию – такого не было никогда.
В ходе четырёхдневного визита Хонеккер посетил западногерманскую столицу Бонн, Дюссельдорф, Эссен (где обсудил новые кредиты с промышленными олигархами), Вупперталь (родину Энгельса), Трир (родину Маркса), Саарскую область (свою собственную родину) и Мюнхен. И федеральный канцлер Гельмут Коль, и баварский премьер Франц-Йозеф Штраус – лидеры консервативного блока ХДС/ХСС, который некогда был главным проводником политики «непримиримости», теперь встречали Хонеккера как главу отдельного государства – с кортежем, красной дорожкой, почётным караулом и исполнением двух гимнов.
Газета «Frankfurter Allgemeine Zeitung» писала, что Хонеккер мог справедливо чувствовать себя триумфатором.
Пройдёт два года, и на фоне массовых народных протестов Хонеккера свергнут собственные партийные товарищи. Ещё через год ФРГ поглотит ГДР, а Гельмут Коль, некогда торжественно принимавший Хонеккера как главу отдельного государства, станет канцлером-объединителем Германии. Сам многолетний правитель Восточной Германии сбежал в Москву, откуда его фактически экстрадировали обратно в ФРГ в 1992 г. Там смертельно больному раком Хонеккеру предъявили обвинения за приказы стрелять по людям, пытавшимся перебежать через Берлинскую стену. Из-за болезни обвиняемого дело было прекращено, после чего Хонеккер вылетел к семье в Чили, где и умер в 1994 г.