Миф об ударе ножом в спину
11 ноября 1918 г. было заключено Компьенское перемирие, которое окончило Первую мировую войну.
По условиям перемирия немецкие войска, которые с августа только и делали, что отступали, полностью очищали все оккупированные территории во Франции и Бельгии, уходили из Эльзаса-Лотарингии и Рейнской области. Туда вводились войска Антанты. Кроме того, немцы передавали Союзникам весь свой флот, а также огромное число самолётов, пулемётов, пушек и ж/д вагонов.
Со стороны Германии перемирие подписывала делегация, которую возглавлял гражданский человек – депутат рейхстага от католической партии Центра Маттиас Эрцбергер. В Рейхе уже бушевала антимонархическая революция, которая тем не менее осталась довольно умеренной – свержение кайзера уравновешивалось сохранением всего прежнего бюрократического аппарата и военной верхушки (за исключением совсем уж токсичного Людендорфа), а передача дел от последнего кайзеровского правительства новому революционному прошла мирно и буднично.
Тем не менее уже в эти дни среди «правой общественности» началась раскрутка утверждения, будто заключённое капитулянтское перемирие – это не следствие безнадёжной военной обстановки, а акт предательства. Большая часть из тех, кто поддерживал этот тейк, в годы войны принадлежали к так называемым «аннексионистам», кто требовал «Немецкого мира» от Парижа до Ростова с половиной Африки в придачу.
«Умеренная оппозиция», а именно социал-демократы, социал-либералы и католики, которые составляли большинство рейхстага, с одной стороны исходили из тезиса о «поддержке своего Отечества», но одновременно публично указывали, что войну нужно скорее кончать на довоенных границах, так как никаких шансов победить весь мир у Рейха объективно нет. В ходе Ноябрьской революции прежний режим, дабы не допустить красных радикалов, фактически добровольно и передал кормило власти этой «умеренной оппозиции». Впрочем, заключать перемирие той пришлось уже на тех условиях, какие выставила Антанта, причём согласие заранее было одобрено немецким Генеральным штабом.
На протяжении всех последующих 14 лет Веймарской республики правые – бывшие «аннексионисты», проклинали «веймарские партии» – социал-демократов, социал-либералов и католический Центр (ну и, конечно, евреев, куда ж без них), будто те всадили «нож в спину» героической немецкой армии. Правый обыватель охотно верил. Казалось бы, на момент 11 ноября немецкие войска всё ещё стояли на вражеской территории (даром что отступали уже несколько месяцев). Военная цензура блокировала «пораженческий контент», и вплоть до осени 1918 г. многие были уверены, что «наверху виднее», осталось «чуть-чуть потерпеть», и немецкие войска «вот-вот» войдут в Париж. В конце концов, на Восточном фронте в марте удалось добиться победы, почему бы ей не случиться и на Западе? Так как культура работы с источниками в массовом обществе по определению плоха безотносительно эпох, быстро возник популярный фейк, будто «даже два британских генерала признали – немецкая армия осталась непобеждённой». В реальности там была мутная история, как немецкие правые брали цитаты реальных генералов, коверкали и переиначивали их, полностью извращая смысл сказанного.
Наряду с проклятиями в адрес «веймарских партий» и евреев, доставалось и кайзеру («куколд» – сохранил оппозиционный демократический парламент, не перестрелял леваков и либералов, не провел тотальной «идеологической мобилизации» общества), да и вообще «народу» (оказался «не тот», на четвёртом году войны не захотел дальше гнить и умирать в окопах, дал себя охмурить пацифистской пропагандой).
В общем, весь этот реваншистский копиум сыграл роль в том, что большая часть правых так и не приняла Веймарскую республику, считая её «предательской» в своей первооснове. Нацистская пропаганда строилась на тех же утверждениях.
Уже в годы следующей – Второй – мировой Союзники изначально исходили из необходимости подписания немецкой капитуляции военными, а не гражданскими, чтобы исключить даже возможность повторения разговоров о новом «ударе ножом в спину».
11 ноября 1918 г. было заключено Компьенское перемирие, которое окончило Первую мировую войну.
По условиям перемирия немецкие войска, которые с августа только и делали, что отступали, полностью очищали все оккупированные территории во Франции и Бельгии, уходили из Эльзаса-Лотарингии и Рейнской области. Туда вводились войска Антанты. Кроме того, немцы передавали Союзникам весь свой флот, а также огромное число самолётов, пулемётов, пушек и ж/д вагонов.
Со стороны Германии перемирие подписывала делегация, которую возглавлял гражданский человек – депутат рейхстага от католической партии Центра Маттиас Эрцбергер. В Рейхе уже бушевала антимонархическая революция, которая тем не менее осталась довольно умеренной – свержение кайзера уравновешивалось сохранением всего прежнего бюрократического аппарата и военной верхушки (за исключением совсем уж токсичного Людендорфа), а передача дел от последнего кайзеровского правительства новому революционному прошла мирно и буднично.
Тем не менее уже в эти дни среди «правой общественности» началась раскрутка утверждения, будто заключённое капитулянтское перемирие – это не следствие безнадёжной военной обстановки, а акт предательства. Большая часть из тех, кто поддерживал этот тейк, в годы войны принадлежали к так называемым «аннексионистам», кто требовал «Немецкого мира» от Парижа до Ростова с половиной Африки в придачу.
«Умеренная оппозиция», а именно социал-демократы, социал-либералы и католики, которые составляли большинство рейхстага, с одной стороны исходили из тезиса о «поддержке своего Отечества», но одновременно публично указывали, что войну нужно скорее кончать на довоенных границах, так как никаких шансов победить весь мир у Рейха объективно нет. В ходе Ноябрьской революции прежний режим, дабы не допустить красных радикалов, фактически добровольно и передал кормило власти этой «умеренной оппозиции». Впрочем, заключать перемирие той пришлось уже на тех условиях, какие выставила Антанта, причём согласие заранее было одобрено немецким Генеральным штабом.
На протяжении всех последующих 14 лет Веймарской республики правые – бывшие «аннексионисты», проклинали «веймарские партии» – социал-демократов, социал-либералов и католический Центр (ну и, конечно, евреев, куда ж без них), будто те всадили «нож в спину» героической немецкой армии. Правый обыватель охотно верил. Казалось бы, на момент 11 ноября немецкие войска всё ещё стояли на вражеской территории (даром что отступали уже несколько месяцев). Военная цензура блокировала «пораженческий контент», и вплоть до осени 1918 г. многие были уверены, что «наверху виднее», осталось «чуть-чуть потерпеть», и немецкие войска «вот-вот» войдут в Париж. В конце концов, на Восточном фронте в марте удалось добиться победы, почему бы ей не случиться и на Западе? Так как культура работы с источниками в массовом обществе по определению плоха безотносительно эпох, быстро возник популярный фейк, будто «даже два британских генерала признали – немецкая армия осталась непобеждённой». В реальности там была мутная история, как немецкие правые брали цитаты реальных генералов, коверкали и переиначивали их, полностью извращая смысл сказанного.
Наряду с проклятиями в адрес «веймарских партий» и евреев, доставалось и кайзеру («куколд» – сохранил оппозиционный демократический парламент, не перестрелял леваков и либералов, не провел тотальной «идеологической мобилизации» общества), да и вообще «народу» (оказался «не тот», на четвёртом году войны не захотел дальше гнить и умирать в окопах, дал себя охмурить пацифистской пропагандой).
В общем, весь этот реваншистский копиум сыграл роль в том, что большая часть правых так и не приняла Веймарскую республику, считая её «предательской» в своей первооснове. Нацистская пропаганда строилась на тех же утверждениях.
Уже в годы следующей – Второй – мировой Союзники изначально исходили из необходимости подписания немецкой капитуляции военными, а не гражданскими, чтобы исключить даже возможность повторения разговоров о новом «ударе ножом в спину».