Государственные люди. Зачем нужна оппозиция во время войны
Осенью 1918 г. руководство Второго Рейха сначала запросило перемирия, а затем капитулировало, имея потенциальную возможность продолжать сопротивление. Однако общее положение дел было таково, что в случае продолжения войны немецкая армия продолжила бы отступать, и потенциальная военная кампания 1919 г. шла уже на Рейне, на руинах Кёльна и Франкфурта. Капитулировав и согласившись на «похабный» Версальский мир, немцы, вероятно, сами того не осознавая, предотвратили приход войны непосредственно на территорию Германии.
Версальским миром принято было возмущаться и мечтать о его пересмотре. В итоге, всего через 21 год Германия волею очередного диктатора начала новую мировую войну, первичной целью которой было исправление «версальских границ» с Польшей. К лету 1944 г. эта война опять была проиграна. Немецкие войска, хотя по-прежнему и стояли на вражеской территории, откатывались по всем фронтам к довоенным границами Германии.
И вот здесь проявилась вся пропасть, которая при прочих сходствах пролегала между Вторым и Третьим Рейхами. Империя Гогенцоллернов являлась полуфеодальной военно-бюрократической автократией, которая тем не менее обладала сложной и плюралистичной политической системой. Во Втором Рейхе продолжал работу оппозиционный рейхстаг, в котором тон задавала коалиция социал-демократов, прогрессивных либералов и католических центристов. У них были сложные отношения с правительством и Генштабом – в начале войны все сплотились вокруг трона, но по мере затягивания боевых действий рейхстаг всё сильнее требовал «мира без аннексий и контрибуций».
В конечном итоге наличие вот такой – шумной, неудобной, самостоятельной, но одновременно конструктивной и умеренной – парламентской оппозиции, стало спасением для Германии в конце Первой мировой. Проиграв войну и оказавшись на пороге революции, прежний режим хотя бы имел людей, кому можно было перепоручить «расхлёбывать кашу».
Совсем не так было в Третьем Рейхе. Захватив власть, национал-социалисты начисто выжгли всё политическое поле. Рейхстага фактически не существовало. Бюрократический бардак и межведомственная грызня сходились на личности неограниченного диктатора – Адольфа Гитлера. И все действия этого диктатора летом/осенью 1944 г. кричали, что он скорее будет воевать до последнего немца, чем допустит повторение «ноября 1918».
20 июля часть немецких военных и чиновников попыталась убить Гитлера, чтобы воспроизвести ситуацию осени 1918 г., когда Союзники согласились вести переговоры с незамазанными немецкими представителями. Убить Гитлера не получилось, и большая часть заговорщиков отправилась в петлю.
Судя по всему, Гитлер понял логику своих внутренних врагов. В августе 1944 г. по всей Германии в рамках операции «Решётка» были арестованы около 5 тыс. человек – давно бывшие не у дел федеральные, региональные и муниципальные депутаты Веймарской республики, бывшие партийные и профсоюзные активисты – словом все, кто потенциально мог стать тем самым незамазанным представителем Германии на переговорах с Союзниками. Бывших лидеров коммунистов, социал-демократов, центристов и либералов массово отправляли в тюрьмы и лагеря. Многие из них так и не дожили до весны 1945 г.
Гитлер делал всё, чтобы ни у кого не было иллюзий – никаких переговоров не будет, и фюрер утащит всю страну и весь народ вслед за собой. В октябре 1944 г. началась тотальная мобилизация всех мужчин от 16 до 60 лет в фольксштурм. Через несколько месяцев война пришла в Германию, и к весне 1945 г. страна полностью лежала в руинах. Никакого Версаля больше не было – была тотальная оккупация и полное упразднение немецкой государственности.
Публицист Себастьян Хаффнер писал, что Гитлера ни в коей мере нельзя считать «государственным деятелем». Государственный деятель исходит из того, что государство и народ останутся и после него. Логика уровня «Есть Гитлер – есть Германия, нет Гитлера – нет Германии» никакой «государственности» не предполагает. И, пожалуй, именно она, а не что-то другое, является главным предательством и своей страны, и своего народа.
Осенью 1918 г. руководство Второго Рейха сначала запросило перемирия, а затем капитулировало, имея потенциальную возможность продолжать сопротивление. Однако общее положение дел было таково, что в случае продолжения войны немецкая армия продолжила бы отступать, и потенциальная военная кампания 1919 г. шла уже на Рейне, на руинах Кёльна и Франкфурта. Капитулировав и согласившись на «похабный» Версальский мир, немцы, вероятно, сами того не осознавая, предотвратили приход войны непосредственно на территорию Германии.
Версальским миром принято было возмущаться и мечтать о его пересмотре. В итоге, всего через 21 год Германия волею очередного диктатора начала новую мировую войну, первичной целью которой было исправление «версальских границ» с Польшей. К лету 1944 г. эта война опять была проиграна. Немецкие войска, хотя по-прежнему и стояли на вражеской территории, откатывались по всем фронтам к довоенным границами Германии.
И вот здесь проявилась вся пропасть, которая при прочих сходствах пролегала между Вторым и Третьим Рейхами. Империя Гогенцоллернов являлась полуфеодальной военно-бюрократической автократией, которая тем не менее обладала сложной и плюралистичной политической системой. Во Втором Рейхе продолжал работу оппозиционный рейхстаг, в котором тон задавала коалиция социал-демократов, прогрессивных либералов и католических центристов. У них были сложные отношения с правительством и Генштабом – в начале войны все сплотились вокруг трона, но по мере затягивания боевых действий рейхстаг всё сильнее требовал «мира без аннексий и контрибуций».
В конечном итоге наличие вот такой – шумной, неудобной, самостоятельной, но одновременно конструктивной и умеренной – парламентской оппозиции, стало спасением для Германии в конце Первой мировой. Проиграв войну и оказавшись на пороге революции, прежний режим хотя бы имел людей, кому можно было перепоручить «расхлёбывать кашу».
Совсем не так было в Третьем Рейхе. Захватив власть, национал-социалисты начисто выжгли всё политическое поле. Рейхстага фактически не существовало. Бюрократический бардак и межведомственная грызня сходились на личности неограниченного диктатора – Адольфа Гитлера. И все действия этого диктатора летом/осенью 1944 г. кричали, что он скорее будет воевать до последнего немца, чем допустит повторение «ноября 1918».
20 июля часть немецких военных и чиновников попыталась убить Гитлера, чтобы воспроизвести ситуацию осени 1918 г., когда Союзники согласились вести переговоры с незамазанными немецкими представителями. Убить Гитлера не получилось, и большая часть заговорщиков отправилась в петлю.
Судя по всему, Гитлер понял логику своих внутренних врагов. В августе 1944 г. по всей Германии в рамках операции «Решётка» были арестованы около 5 тыс. человек – давно бывшие не у дел федеральные, региональные и муниципальные депутаты Веймарской республики, бывшие партийные и профсоюзные активисты – словом все, кто потенциально мог стать тем самым незамазанным представителем Германии на переговорах с Союзниками. Бывших лидеров коммунистов, социал-демократов, центристов и либералов массово отправляли в тюрьмы и лагеря. Многие из них так и не дожили до весны 1945 г.
Гитлер делал всё, чтобы ни у кого не было иллюзий – никаких переговоров не будет, и фюрер утащит всю страну и весь народ вслед за собой. В октябре 1944 г. началась тотальная мобилизация всех мужчин от 16 до 60 лет в фольксштурм. Через несколько месяцев война пришла в Германию, и к весне 1945 г. страна полностью лежала в руинах. Никакого Версаля больше не было – была тотальная оккупация и полное упразднение немецкой государственности.
Публицист Себастьян Хаффнер писал, что Гитлера ни в коей мере нельзя считать «государственным деятелем». Государственный деятель исходит из того, что государство и народ останутся и после него. Логика уровня «Есть Гитлер – есть Германия, нет Гитлера – нет Германии» никакой «государственности» не предполагает. И, пожалуй, именно она, а не что-то другое, является главным предательством и своей страны, и своего народа.