Видео недоступно для предпросмотра
Смотреть в Telegram
В честь дня рожденья Пёрселла #осеннее_ночное_радио против обыкновения выйдет в эфир второй раз за сутки, более того, днём.
Пёрселл из тех композиторов, которых знаешь, не зная, настолько он растворён в последующей музыкальной культуре. Но уж если знать, то без него и вовсе никуда.
Кого, как не Пёрселла, исследовать Бриттену в "Путеводителе по оркестру для юношества" (и какое, заметим в скобках, счастье, когда мелкую рябь бриттеновских вариаций подминает само неумолимое тяжеловооружённое рондо из "Абдельазера"). Пёрселла — а кого ещё?! — раскладывает по лабораторным своим стёклышкам Найман, и получается не ловкость рук, но магия, Пёрселла начинаешь тренированным ухом слышать и у "Битлов", и в музыке Мартынова к "Серебряному копытцу", и на родной с детства пластинке про Алису в Стране Чудес.
В одной из переведённых мною книжек действие отчасти происходило при дворе Карла II, весёлого короля Чарли, спасителя Рождества и театра. И мистер Пёрселл играл вечером на клавесине, аккомпанируя певцам, отчего герой-повествователь, заезжий африканец, начинал вдруг плакать, очень себя стесняясь.
Плакать не предлагаю, предлагаю радоваться тому, что есть Пёрселл — и что его так волшебно записали мой любимый контртенор Йестин Дэвис, дивная дева с золотой трубой Элисон Болсом и великий Тревор Пиннок, добрый бог в джинсах.
Пёрселл из тех композиторов, которых знаешь, не зная, настолько он растворён в последующей музыкальной культуре. Но уж если знать, то без него и вовсе никуда.
Кого, как не Пёрселла, исследовать Бриттену в "Путеводителе по оркестру для юношества" (и какое, заметим в скобках, счастье, когда мелкую рябь бриттеновских вариаций подминает само неумолимое тяжеловооружённое рондо из "Абдельазера"). Пёрселла — а кого ещё?! — раскладывает по лабораторным своим стёклышкам Найман, и получается не ловкость рук, но магия, Пёрселла начинаешь тренированным ухом слышать и у "Битлов", и в музыке Мартынова к "Серебряному копытцу", и на родной с детства пластинке про Алису в Стране Чудес.
В одной из переведённых мною книжек действие отчасти происходило при дворе Карла II, весёлого короля Чарли, спасителя Рождества и театра. И мистер Пёрселл играл вечером на клавесине, аккомпанируя певцам, отчего герой-повествователь, заезжий африканец, начинал вдруг плакать, очень себя стесняясь.
Плакать не предлагаю, предлагаю радоваться тому, что есть Пёрселл — и что его так волшебно записали мой любимый контртенор Йестин Дэвис, дивная дева с золотой трубой Элисон Болсом и великий Тревор Пиннок, добрый бог в джинсах.