Строгость и злость
Это только в тележке я такая мудрая Шакьямуни, которая познала жизнь в уелом и материнство в частности. А на деле у меня двое пацанов, один из которых на пороге кризиса трех (вероятно), другой на пороге предпубертата (вероятно), а еще химиотерапия, работа и яблоки. Есть прекрасное английское выражение, short temper, которое переводится как "взрывной характер" или "может сорваться", но дословно значит — терпение коротковато. Всегда представляю, что это обрубленный фитиль, который тлеет не часами, а прогорает едва успеваешь моргнуть. И бабах.
Бабах обычно что? Ребенок делает какое-то ребячье фуфло, я ору, иногда с налетом мученичества "НЕУЖЛИ НЕПОНЯТНО" или там "ПОЧЕМУ НЕЛЬЗЯ ПОДУМАТЬ ОБО МНЕ" или вот еще "Я ТОЖЕ ЧЕЛОВЕК". Сяду я скажем, пить кофе и полистать телегу, а тут старший (только что с ним двадцать минут обсуждали мандалорца, потом завтракали, потом делали упражнения). Давай, говорит, в настолку поиграем. Давай говорю, как погуляете. Слезы, детская обида, ущемление — он хотел сейчас.
Камон, я вставать с кровати сегодня не хотела, третий день после капельницы, у меня внутри армагеддон, снаружи кофе со сливками — и я когда их взбивала уже знала, что это плохая идея. Я героически выдала еду и внимание, я НЕ ОТКАЗАЛА. в настолке (а хотела) и после этого материнского подвига я получаю что? Слезы, детская обида, БАБАХ.
Мой бабах эмоциональный. Это война за границы, за то, чтоб быть увиденной. Мой бабах от усталости быть той которая, а не той, которую (замечают, кормят, идут навстречу, дают желаемое). Мой бабах от того, что они могут орать и плкать, а я нет.
Но мой бабах не помогает. Вы можете предположить, что бывает, когда орёшь на плачущего ребёнка. С ребёнком и со мной.
Я блуждаю между осмылением и виной какое-то время, и впотьмах наткнулась на формулировку — строгость или злость. Потому что защищать границы, не хотеть в настолку — это норм. Орать не очень. А где разница? Где-то тут, между тем чтобы спркойно сказать нет и выдерживать его слезы. Это строгость. И тем чтобы провалиться в страдания, которые мало отношения имеют к текущему разговору. Это злость. Строгость на самом деле значит, что у меня есть право на это "нет". А злость — что я его только вот ЗАСЛУЖИЛА, а вы не заметили, вы вообще что ли не смотрите на меня?!
Конечно нет, они же дети, это твоя работа на них смотреть. Дети не лавируют между "мама обычно ничего так, а сегодня устала, я буду вести себя потише", ну то есть, это не детская работа — мониторинг состояния взрослого. Так приходится делать детям в семьях, где взрослый нестабильный. А я так не хочу. Со стабильным взромлым дети получают определённые правила. Например, если мама сказала, нет, потом — это норм. Расстраиваться тоже норм. Но нет — это мамино право.
На этом кофе кончился, дети ушли гулять, а я пойду еще посплю ещё. В конце концов, я еще вчера дорезала яблоки.
Это только в тележке я такая мудрая Шакьямуни, которая познала жизнь в уелом и материнство в частности. А на деле у меня двое пацанов, один из которых на пороге кризиса трех (вероятно), другой на пороге предпубертата (вероятно), а еще химиотерапия, работа и яблоки. Есть прекрасное английское выражение, short temper, которое переводится как "взрывной характер" или "может сорваться", но дословно значит — терпение коротковато. Всегда представляю, что это обрубленный фитиль, который тлеет не часами, а прогорает едва успеваешь моргнуть. И бабах.
Бабах обычно что? Ребенок делает какое-то ребячье фуфло, я ору, иногда с налетом мученичества "НЕУЖЛИ НЕПОНЯТНО" или там "ПОЧЕМУ НЕЛЬЗЯ ПОДУМАТЬ ОБО МНЕ" или вот еще "Я ТОЖЕ ЧЕЛОВЕК". Сяду я скажем, пить кофе и полистать телегу, а тут старший (только что с ним двадцать минут обсуждали мандалорца, потом завтракали, потом делали упражнения). Давай, говорит, в настолку поиграем. Давай говорю, как погуляете. Слезы, детская обида, ущемление — он хотел сейчас.
Камон, я вставать с кровати сегодня не хотела, третий день после капельницы, у меня внутри армагеддон, снаружи кофе со сливками — и я когда их взбивала уже знала, что это плохая идея. Я героически выдала еду и внимание, я НЕ ОТКАЗАЛА. в настолке (а хотела) и после этого материнского подвига я получаю что? Слезы, детская обида, БАБАХ.
Мой бабах эмоциональный. Это война за границы, за то, чтоб быть увиденной. Мой бабах от усталости быть той которая, а не той, которую (замечают, кормят, идут навстречу, дают желаемое). Мой бабах от того, что они могут орать и плкать, а я нет.
Но мой бабах не помогает. Вы можете предположить, что бывает, когда орёшь на плачущего ребёнка. С ребёнком и со мной.
Я блуждаю между осмылением и виной какое-то время, и впотьмах наткнулась на формулировку — строгость или злость. Потому что защищать границы, не хотеть в настолку — это норм. Орать не очень. А где разница? Где-то тут, между тем чтобы спркойно сказать нет и выдерживать его слезы. Это строгость. И тем чтобы провалиться в страдания, которые мало отношения имеют к текущему разговору. Это злость. Строгость на самом деле значит, что у меня есть право на это "нет". А злость — что я его только вот ЗАСЛУЖИЛА, а вы не заметили, вы вообще что ли не смотрите на меня?!
Конечно нет, они же дети, это твоя работа на них смотреть. Дети не лавируют между "мама обычно ничего так, а сегодня устала, я буду вести себя потише", ну то есть, это не детская работа — мониторинг состояния взрослого. Так приходится делать детям в семьях, где взрослый нестабильный. А я так не хочу. Со стабильным взромлым дети получают определённые правила. Например, если мама сказала, нет, потом — это норм. Расстраиваться тоже норм. Но нет — это мамино право.
На этом кофе кончился, дети ушли гулять, а я пойду еще посплю ещё. В конце концов, я еще вчера дорезала яблоки.