ПРАВО НА МОЛЧАНИЕ Ко мне часто обращаются близкие тех людей, которые прошли через разного рода страшные события в их жизни. Они хотят как-то помочь, облегчить и разделить боль родных им людей. Их вопрос нередко звучит так: «Он молчит. Вообще не рассказывает ничего о том, что там с ним было. Как мне его разговорить? Ведь если он выговорится, ему станет легче!»
Я понимаю это стремление помочь. Нам кажется, что если человек поделится болью, мы сможем разделить её пополам, забрать часть себе и тем самым облегчить его ношу. Но дело в том, что правда не всегда освобождает. Иногда она ещё больше добивает.
В моей практике был случай. Жена одного бойца, вернувшегося с передовой, умоляла его рассказать о том, что с ним было и через что он прошёл. Видя его переживания, она плакала и говорила: «Доверься мне! Расскажи, и тебе станет легче!». В какой-то момент он рассказал ей всё: про «двухсотых», про животный страх и про то, как убивал…
Он рассказал. И вы думаете, ему стало легче? Нет. Ему стало хуже! Потому что теперь он видел этот ужас не только в своих кошмарах, но и в глазах любимой. Она сникла, и он начал винить себя за то, что «испортил» ей жизнь, что не защитил их маленький мир от войны, а, наоборот, сам впустил её туда.
У человека всегда должно оставаться право на молчание.
В кризисной психологии есть понятие «психологическая капсула». Это защитный механизм психики: когда пережитый ужас слишком велик, мозг «замораживает» и «консервирует» его, чтобы выжить. Если начать ковырять эту капсулу силой, не вовремя, без специальной подготовки, то есть риск разрушить самого человека.
Психика - это не шкатулка, из которой можно вытряхнуть всё содержимое, чтобы она очистилась. Это механизм, который сам регулирует дозировку боли, в том числе, с помощью психологических защит.
При здоровом молчании человек замкнут, но он функционирует: ест, спит (пусть и с таблетками), выходит на улицу, делает привычную работу. Он не хочет говорить о деталях, и это его право. Это период адаптации - психика переваривает опыт. Ей нужно время.
Когда молчание становится опасным, человек «уходит» в себя полностью. Он не просто молчит - он отстранен: взгляд направлен в одну точку, агрессия, возникающая на пустом месте или, наоборот, полная апатия. На регулярной основе может появиться алкоголь или рискованное поведение. В данном случае молчание - это крик о помощи, но помочь должен специалист, а не жена или мать.
Что делать, если он молчит?
Не заставляйте. Не превращайтесь в следователя- дознавателя. Замените вопрос: «Что там было?» на фразу: «Я рядом, если захочешь поговорить».
Помню бойца, который месяц не говорил ни слова о своей работе «на передке». И вообще мало говорил. Мы просто молча сидели на его кровати в госпитале и играли в шахматы. Каждый раз во время моего прихода. Целый месяц. И только через 32 дня он, глядя на доску, тихо сказал: «Знаете, Ирина, а я тогда не смог вытащить Витьку...». И это стало ПРОДОЛЖЕНИЕМ нашей с ним работы. Началом был его самый молчаливый первый кивок на моё предложение сыграть партию.
Дайте прошедшим через боль право на молчание. На свой темп и форму проживания этой боли. Не ковыряйте рану, не торопите её заживление. Иногда самая большая поддержка - не выслушать страшную историю, а просто быть рядом с тем, кто её пережил. Не ждать и не требовать откровений, не провоцировать на «выход эмоций». Просто остаться тем тылом, где, наконец, спокойно, где не стреляют, где не нужно быть героем.
Где можно просто быть.
#ВоенныйПсихологЧёрноеИБелое
#КризисныйПсихолог #военнаяпсихология #военнослужащие #ветераны #ПТСР #психологическаяпомощь
автор
https://vk.ru/im/channels/-233956070