В данном высказывании примечательна та легкость, с которой М. Страхов превращает «самую сложнодиагностируемую клиническую категорию», вокруг которой в лаканизме предполагается наибольшее количество возни, сомнений, сложностей и, соответственно, наслаждения в нечто, что буквально возможно «диагностировать по аватарке». Однако, возможность эта появляется строго на определенных условиях. Если внутри кабинета, аналитику надлежит разбираться со структурой как минимум пару декад (но уверенным, на всякий случай, все же быть не следует, поскольку существует риск прошляпить немного наслаждения на супервизиях и конференциях), то трехчасовое видео на ютубе — примерно три сессии в классическом психоанализе — может служить точным гарантом однозначности, хорошим «клиническим уроком». Но! Только в случае, когда психотиком необходимо «заклеймить» субъекта, греза о котором рисует его в качестве политического оппонента, носителя неугодной позиции.
Простейшая неориентируемая поверхность, лента Мебиуса, совершает поворот. Тем не менее, эта поверхность имеет одну сторону и один край, хотя интуитивный способ воспринимать вещи и настаивает на обратном. Иными словами, без разреза, совершенного определенным способом, ничего нового из этой ленты извлечь не удастся. Таким образом, приверженец «карательной психиатрии» и лаканист, рьяно настаивающий на радикальном разрыве с психиатрическим дискурсом (вероятно, это усердие нацелено как раз на камуфлирование, иначе чему еще подобная горячность призвана послужить?) вполне закономерно держат речь из одного и того же места, они находятся на одной стороне, поскольку иной данная фигура и не предполагает.
Подчеркивая, что психоз — это всего лишь одна из трех возможных конфигураций субъекта, а никак не дефект, фрейдист Лакан говорит об одной из своих пациенток: «Она дебильна, если дебильность состоит в том, чтобы не вписываться в дискурс», лаканист Жижек противопоставляет пасторальную невинность невротика из «Простой истории» Линча монстроузности мистера Рипли, лаканист М. Страхов видит в дизайнере Лебедеве психотика (чуждого, невписанного, ироничного), а в журналисте Дуде невротика (своего, расщепленного). При этом ироничность первого читается строго клинически, в то время как попытка вызвать расщепление в Другом со стороны Дудя записывается в счет эмпатии последнего, хотя беспристрастно следуя данной логике «вольного диагностирования» его также можно было бы «уличить», к примеру, в перверсии, поскольку попытка вызвать и указать на расщепление в Другом, чтобы отвести взгляд от собственного, заповедана именно перверту. Таким образом мог бы высказаться лаканист с воображаемой идентификацией, несколько отличной от воображаемой идентификации Страхова. Бог видит у них разгорелся бы жаркий спор!
Простейшая неориентируемая поверхность, лента Мебиуса, совершает поворот. Тем не менее, эта поверхность имеет одну сторону и один край, хотя интуитивный способ воспринимать вещи и настаивает на обратном. Иными словами, без разреза, совершенного определенным способом, ничего нового из этой ленты извлечь не удастся. Таким образом, приверженец «карательной психиатрии» и лаканист, рьяно настаивающий на радикальном разрыве с психиатрическим дискурсом (вероятно, это усердие нацелено как раз на камуфлирование, иначе чему еще подобная горячность призвана послужить?) вполне закономерно держат речь из одного и того же места, они находятся на одной стороне, поскольку иной данная фигура и не предполагает.
Подчеркивая, что психоз — это всего лишь одна из трех возможных конфигураций субъекта, а никак не дефект, фрейдист Лакан говорит об одной из своих пациенток: «Она дебильна, если дебильность состоит в том, чтобы не вписываться в дискурс», лаканист Жижек противопоставляет пасторальную невинность невротика из «Простой истории» Линча монстроузности мистера Рипли, лаканист М. Страхов видит в дизайнере Лебедеве психотика (чуждого, невписанного, ироничного), а в журналисте Дуде невротика (своего, расщепленного). При этом ироничность первого читается строго клинически, в то время как попытка вызвать расщепление в Другом со стороны Дудя записывается в счет эмпатии последнего, хотя беспристрастно следуя данной логике «вольного диагностирования» его также можно было бы «уличить», к примеру, в перверсии, поскольку попытка вызвать и указать на расщепление в Другом, чтобы отвести взгляд от собственного, заповедана именно перверту. Таким образом мог бы высказаться лаканист с воображаемой идентификацией, несколько отличной от воображаемой идентификации Страхова. Бог видит у них разгорелся бы жаркий спор!