Деревня без опорного центра не выживает
В «Вестнике МГУ» (серия «География») вышла статья тверских коллег (Смирновой, Ткаченко и Лебедева) об устойчивости сельского расселения в «типичном Нечерноземье», к которому отнесены Псковская, Новгородская, Тверская, Ярославская, Костромская, Вологодская, Смоленская и Ивановская области. Авторы смотрели, как с 2002 по 2021 гг. менялось число реально существующих сельских населённых пунктов (т.е. без учёта опустевших), и от чего зависит, где сеть сохраняется, а где сжимается.
В 2002 году здесь было 40 тыс. НП с почти 2,2 млн сельских жителей. К 2021 деревень стало меньше почти на 20%, а населения примерно на 30%. При этом на территории, где живёт чуть больше 4% сельского населения России, сосредоточена примерно четверть всех российских сельских населённых пунктов с постоянными жителями (32,5 тыс.).
Интуитивно можно подумать, что мелкоселенным деревням выживать намного сложнее, чем крупным сёлам Черноземья и станицам. Но мелкая сеть здесь исторически сложившаяся норма, и вопрос сохранения сельского населения связан с наличием или отсутствием более крупных населённых пунктов.
Авторы выделяют три варианта иерархии центров:
— полная: действующий райцентр плюс бывшие райцентры и крупные сёла (500+ жителей). Таких районов в этих регионах 62, и в 38 из них устойчивость высокая или очень высокая.
— ограниченная: есть либо бывшие райцентры, либо крупные сёла. Таких районов 78.
— неразвитая: нет ни того, ни другого. Таких районов 54; ни один из них не показал очень высокой устойчивости, а в 31 устойчивость низкая или очень низкая.
Сейчас одно из ключевых направлений для критики концепции опорных населённых пунктов — то, что опорники стянут на себя всё население прилегающих деревень и будут способствовать не сохранению системы сельского расселения, а её деградации. На мой взгляд, статья говорит об обратном.
Так, авторы пришли к выводу, что поляризованная структура (много мелких деревень и немного крупных центров), которая раньше считалась признаком деградации, сейчас выступает залогом сохранения сети. Немногочисленные крупные сёла держат округу, и вместе с ними сохраняются мелкие деревни вокруг.
Впрочем, как всегда, есть нюанс с тем, что география предсказуема. Лучше всего себя чувствуют пригороды Ярославля, Великого Новгорода, Иванова и Череповца и районы вдоль трасс из Москвы (Конаковский, Переславский, Гагаринский). Хуже всех Костромская область: здесь сеть сократилась на 30%, и 8 из 11 районов с потерей более 40% деревень находятся там (ещё два в Тверской). Печально и на Псковщине: 22 из 24 районов относятся к наиболее мелкоселенным, а округа самого Пскова потеряла почти 20% пунктов. Это единственный областной центр с такой потерей.
От себя добавлю предположение, почему всё именно так. Нечерноземье — регион уже давно не шибко сельскохозяйственный, и занятость здесь всё больше концентрируется в других отраслях (прежде всего, в социальной сфере, но не только — в лесном хозяйстве, мелкой промышленности, торговле итд). А чем крупнее населённый пункт, тем больше в нём возможностей для создания рабочих мест именно в этих сферах. Соответственно, у жителей окрестных деревень имеются варианты для приложения своего труда, и это сокращает стимулы для отъезда.
Телеграм | Max
В «Вестнике МГУ» (серия «География») вышла статья тверских коллег (Смирновой, Ткаченко и Лебедева) об устойчивости сельского расселения в «типичном Нечерноземье», к которому отнесены Псковская, Новгородская, Тверская, Ярославская, Костромская, Вологодская, Смоленская и Ивановская области. Авторы смотрели, как с 2002 по 2021 гг. менялось число реально существующих сельских населённых пунктов (т.е. без учёта опустевших), и от чего зависит, где сеть сохраняется, а где сжимается.
В 2002 году здесь было 40 тыс. НП с почти 2,2 млн сельских жителей. К 2021 деревень стало меньше почти на 20%, а населения примерно на 30%. При этом на территории, где живёт чуть больше 4% сельского населения России, сосредоточена примерно четверть всех российских сельских населённых пунктов с постоянными жителями (32,5 тыс.).
Интуитивно можно подумать, что мелкоселенным деревням выживать намного сложнее, чем крупным сёлам Черноземья и станицам. Но мелкая сеть здесь исторически сложившаяся норма, и вопрос сохранения сельского населения связан с наличием или отсутствием более крупных населённых пунктов.
Авторы выделяют три варианта иерархии центров:
— полная: действующий райцентр плюс бывшие райцентры и крупные сёла (500+ жителей). Таких районов в этих регионах 62, и в 38 из них устойчивость высокая или очень высокая.
— ограниченная: есть либо бывшие райцентры, либо крупные сёла. Таких районов 78.
— неразвитая: нет ни того, ни другого. Таких районов 54; ни один из них не показал очень высокой устойчивости, а в 31 устойчивость низкая или очень низкая.
Сейчас одно из ключевых направлений для критики концепции опорных населённых пунктов — то, что опорники стянут на себя всё население прилегающих деревень и будут способствовать не сохранению системы сельского расселения, а её деградации. На мой взгляд, статья говорит об обратном.
Так, авторы пришли к выводу, что поляризованная структура (много мелких деревень и немного крупных центров), которая раньше считалась признаком деградации, сейчас выступает залогом сохранения сети. Немногочисленные крупные сёла держат округу, и вместе с ними сохраняются мелкие деревни вокруг.
Впрочем, как всегда, есть нюанс с тем, что география предсказуема. Лучше всего себя чувствуют пригороды Ярославля, Великого Новгорода, Иванова и Череповца и районы вдоль трасс из Москвы (Конаковский, Переславский, Гагаринский). Хуже всех Костромская область: здесь сеть сократилась на 30%, и 8 из 11 районов с потерей более 40% деревень находятся там (ещё два в Тверской). Печально и на Псковщине: 22 из 24 районов относятся к наиболее мелкоселенным, а округа самого Пскова потеряла почти 20% пунктов. Это единственный областной центр с такой потерей.
От себя добавлю предположение, почему всё именно так. Нечерноземье — регион уже давно не шибко сельскохозяйственный, и занятость здесь всё больше концентрируется в других отраслях (прежде всего, в социальной сфере, но не только — в лесном хозяйстве, мелкой промышленности, торговле итд). А чем крупнее населённый пункт, тем больше в нём возможностей для создания рабочих мест именно в этих сферах. Соответственно, у жителей окрестных деревень имеются варианты для приложения своего труда, и это сокращает стимулы для отъезда.
Телеграм | Max