фарфоровое сердце

– Да где тебя черти носят? – раздражённый удар кулаком по поверхности стола, Минхо, загнанный в угол, постепенно терял самообладание.

Он торопливо достал телефон, бессознательно прокрутил лист контактов до нужной буквы и нажал на звонок. Гудки тянулись долго, и вместе с ними, в его мыслях Чанбин уже не числился живым, потому что не спешил отвечать.

Гудки прекратились. По ту сторону линии послышался шорох.

– Где ты? Я тебя жду уже десять минут.

– И тебе привет, любовь моя, – сердце Минхо тяжёлым камнем рухнуло куда-то вниз, горло передавило колючей проволокой. Голос на линии звучал низко и хрипло, почти сонно, и до сумасшедшего опасно. Чанбин никогда так не звучал. – Не знал, что мы встречаемся. Куда ехать?

Дверь открылась, и в кабинет вошёл довольный Чанбин, держа в руках два стакана с кофе. Его улыбка поползла вниз очень быстро, стоило увидеть Минхо с выражением, готовым убивать.

– Что ты…?

Чанбин не успел закончить вопрос, Минхо уже сбросил звонок и, небрежно откинув телефон на стол, снова ударил ладонью по столешнице. Сегодня точно не его день.

– Могу я узнать, что разозлило тебя на этот раз? – осторожно дойдя до дивана, Чанбин поставил на журнальный столик один стакан, и отпил глоток из своего. – Шеф, старик, еда в столовой, Хёнджин или телефон, который ты зачем-то пытаешься сломать? 

– Я звонил тебе.

– А, да? Не слышал, – Чанбин достал телефон из кармана брюк, но не увидел на экране пропущенного. – Ничего нет. Ты уверен, что… 

Минхо практически медленно убивал его взглядом, смотря так пристально и холодно, что все предполагаемые варианты ответов отпали сами собой, оставив единственный правильный. 

– О-оу. Понял, – со смешком протянул Чанбин и откинулся на спинку. – Зачем ты вообще хранишь его номер? 

– Зачем тебе имя, похожее на его? – огрызнулся Минхо и сел в кресло напротив. – Смени его.

– Да-да. Снова я виноват. 

Каждое движение Джисон анализировал по слоям до тошнотворной точности: колени пружинили мягко, давление на лезвия умеренное, центр тяжести стабилен, не было щадящих углов и жалости над собой. Все элементы выполнялись точно, плавно, без экономии энергии. Ни дёрганья, ни небрежности, ни страха. Минхо катался так, будто тело никогда не знало, что такое предел.

– Прыгни, – холодно, резко. Не требование, а самое настоящее условие.

Остановившишь, Минхо взглянул на него исподлобья и сразу считал с тихого выражения. 

Прыгни или разгребай последствия.

Выполнил сходу четверной аксель. Услышал не верящий смешок со скамьи.

– Ещё раз.

Новый повтор. Без слов, без претензий. Просто молча повиновался. Для него это было несложно. 

– Какая же ты мразь, – горько и отчаянно выплюнул Джисон и поднялся с места. – Худший.

Торопливо покидал помещение, когда вслед донеслось:

– Потому что тебе было удобно меня ненавидеть?

– Иди нахуй.