我之所以喜欢回到故乡，就是因为在这里，我的眼睛、心灵与双足都有理想的漫步之处。从我的居室到达我所描述的风景点，只需三五分钟。我通常选择黄昏的时候去散步。去的时候是由北向南，或走堤坝，或沿着河岸行走。如果在堤坝上行走，就会遇见赶着羊群归家的老汉，那些羊在堤坝的慢坡上边走边啃噬青草，仍是不忍归栏的样子。我还常看见一个放鸭归来的老婆婆， 她那一群黑鸭子，是由两只大白鹅领路的。大白鹅高昂着脖子，很骄傲地走在最前面，而那众多的黑鸭子，则低眉顺眼地跟在后面。比之堤坝，我更喜欢沿着河岸漫步，我喜欢河水中那漫卷的夕照。夕阳最美的落脚点，就是河面了。进了水中的夕阳比夕阳本身还要辉煌。当然，水中还有山峦和河柳的投影。让人觉得水面就是一幅画，点染着画面的，有夕阳、树木、云朵和微风。微风是通过水波来渲染画面的，微风吹皱了河水，那些涌起的水波就顺势将河面的夕阳、云朵和树木的投影给揉碎了，使水面的色彩在瞬间剥离，有了立体感，看上去像是一幅现代派的名画。我爱看这样的画面，所以如果没有微风相助，水面波澜不兴的话，我会弯腰捡起几颗鹅卵石，投向河面，这时水中的画就会骤然发生改变，我会坐在河滩上，安安静静地看上一刻。当然，我不敢坐久，不是怕河滩阴森的凉气侵蚀我，而是那些蚊子会络绎不绝地飞来，围着我嗡嗡地叫，我可不想拿自己的血当它们的晚餐。
我还记得2002年正月初二的那一天，我和爱人应邀到城西的弟弟家去吃饭，我们没有乘车从城里走，而是上了堤坝，绕着小城步行而去。那天下着雪，落雪的天气通常是比较温暖的，好像雪花用它柔弱的身体抵挡了寒流。堤坝上一个行人都没有，只有我们俩，手挽着手，踏着雪无言地走着。山峦在雪中看上去模模糊糊的，而堤坝下的河流，也已隐遁了踪迹，被厚厚的冰雪覆盖了。河岸的柳树和青杨，在飞雪中看上去影影绰绰的，天与地显得是如此的苍茫，又如此的亲切。走着走着，我忽然落下了眼泪，明明知道过年落泪是不吉祥的，可我不能自持，那种无与伦比的美好滋生了我的伤感情绪。三个月后，爱人别我而去，那年的冬天再回到故乡时，走在白雪茫茫的堤坝上的，就只是我一人了。那时我恍然明白，那天我为何会流泪，因为天与地都在暗示我，那美好的情感将别你而去，你将被这亘古的苍凉永远环绕着！
所幸青山和流水仍在，河柳与青杨仍在，明月也仍在，我的目光和心灵都有可栖息的地方，我的笔也有最动情的触点。所以我仍然喜欢在黄昏时漫步，喜欢看水中的落日，喜欢看风中的落叶，喜欢看雪中的山峦。我不惧怕苍老，因为我愿意青丝变成白发的时候，月光会与我的发丝相融为一体。让月光分不清它是月光呢还是白发；让我分不清生长在我头上的，是白发呢还是月光。
几天前的一个夜晚，我做了一个有关大雪的梦。我独自来到了一个白雪纷飞的地方，到处是房屋，但道路上一个行人也看不见。有的只是空中漫卷的雪花。雪花拍打我的脸，那么的凉爽，那么的滋润，那么的亲切。梦醒之时，窗外正是沉沉暗夜，我回忆起一年之中，不论什么季节，我都要做关于雪花的梦，哪怕窗外是一派鸟语花香。看来环绕着我的，注定是一个清凉而又忧伤、浪漫而又寒冷的世界。我心有所动，迫切地想在白纸上写下一行字。我伸手去开床头的灯，没有打亮它，想必夜晚时停电了；我便打开手机，借着它微弱的光亮，抓过一支笔，在一张打字纸上把那句最能表达我思想和情感的话写了出来，然后又回到床上，继续我的梦。
那句话是：我的世界下雪了。
是的，我的世界下雪了。
Я люблю возвращаться в родные места именно потому, что здесь и моим глазам, и моей душе, и моим ногам есть где совершать свои идеальные прогулки. От моей комнаты до описанного мною места — всего три-пять минут пути. Обычно я выхожу на прогулку в сумерках.
Когда иду туда, направляюсь с севера на юг — то по дамбе, то вдоль реки. Если выбираю дамбу, непременно встречаю старика, который гонит домой стадо овец. Овцы бредут по пологому склону дамбы, на ходу щиплют траву и словно всё ещё не хотят возвращаться в загон. Иногда я вижу и старушку, которая ведёт домой уток. Во главе её чёрной утиной стаи идут два больших белых гуся. Они высоко вытягивают шеи и с гордостью вышагивают впереди, а многочисленные чёрные утки покорно следуют за ними, понурив головы.
Но дамбе я предпочитаю прогулки вдоль реки. Мне нравится вечерний свет, разливающийся по воде. Самое прекрасное место, куда может опуститься закат, — это речная гладь. Отражённое в воде солнце кажется даже ярче самого солнца. Конечно, в воде отражаются ещё и горы, и речные ивы. И тогда кажется, будто поверхность реки — это картина, которую оживляют солнце, деревья, облака и ветер.
Ветер наносит на эту картину свои штрихи при помощи волн. Он морщит речную гладь, и поднявшиеся волны тут же разбивают отражения солнца, облаков и деревьев на части. Цвета на мгновение словно отделяются друг от друга, обретают объём — и вода становится похожа на знаменитое полотно современного художника.
Я люблю смотреть на такую картину. Поэтому, если ветра нет и вода совершенно спокойна, я нагибаюсь, подбираю несколько гладких камешков и бросаю их в реку. И тогда картина в воде мгновенно меняется. Я сажусь на речной берег и какое-то время молча и спокойно смотрю на неё.
Правда, долго сидеть я не решаюсь. Не потому, что боюсь сырого, холодного воздуха, поднимающегося от берега, — просто ко мне начинают бесконечной вереницей слетаться комары, кружат вокруг и назойливо жужжат. А я вовсе не хочу становиться для них ужином.
Я до сих пор помню тот день — второй день Нового года по лунному календарю в 2002 году. Мы с супругой были приглашены на обед к моему младшему брату, который жил в западной части города. Мы не стали ехать на машине через город, а поднялись на дамбу и пошли пешком, обходя небольшой городок.
В тот день шёл снег. Снегопад обычно приносит с собой относительное тепло, словно снежинки своими хрупкими телами заслоняют нас от холодного воздуха.
На дамбе не было ни одного человека — только мы вдвоём. Держась за руки, мы молча шли по снегу.
Горы в снежной дымке казались расплывчатыми, а река под дамбой и вовсе исчезла из виду, скрытая под толстым слоем снега и льда. Ивы и тополя на берегу едва угадывались сквозь падающий снег. Небо и земля казались одновременно такими безбрежными и пустынными — и такими родными.
Мы шли и шли, и вдруг я заплакал.
Я прекрасно знал, что плакать во время праздника Нового года — дурная примета. Но я не мог сдержать слёз. Невыразимая, несравненная красота этого мгновения породила во мне чувство печали.
Через три месяца моя любимая покинула этот мир.
Когда той зимой я снова вернулся в родные места и вышел на заснеженную дамбу, по ней шёл уже только я один.
И тогда я вдруг понял, почему в тот день плакал.
Небо и земля словно заранее подсказывали мне: эта прекрасная любовь вот-вот уйдёт от тебя, а ты навсегда останешься один, окружённый этой вечной, древней печалью.
К счастью, зелёные горы и текущая вода всё ещё здесь. Ивы и тополя всё ещё здесь. И луна всё ещё здесь. У моих глаз и моей души по-прежнему есть место, где можно отдохнуть, а у моего пера — место, которого оно может коснуться, чтобы выразить самые глубокие чувства.
Поэтому я по-прежнему люблю гулять в сумерках. Люблю смотреть на закат в воде, на листья, кружащиеся на ветру, на горы, укрытые снегом.
Я не боюсь старости.
Когда мои чёрные волосы однажды станут седыми, я хочу, чтобы лунный свет смешался с ними настолько, что сама луна уже не могла бы различить, где её свет, а где седина.
И чтобы я сам не мог понять: то, что растёт у меня на голове, — седые волосы или лунный свет.
Несколько дней назад, одной ночью, мне приснился снегопад.
Я оказался один в месте, где повсюду кружился густой снег. Вокруг стояли дома, но на дорогах не было ни одного человека. Только снежинки, бесконечно летящие в воздухе.
Они касались моего лица — такие прохладные, такие освежающие, такие нежные и родные.
Когда я проснулся, за окном стояла глубокая тёмная ночь. Я вспомнил, что в течение всего года, независимо от времени года, мне снова и снова снится снег — даже тогда, когда за окном царят пение птиц и цветущая весна.
Похоже, мне суждено навсегда жить в мире прохладном и печальном, романтичном и холодном.
Что-то глубоко внутри меня дрогнуло, и мне отчаянно захотелось написать на белом листе хотя бы одну строку.
Я протянул руку к лампе у кровати, но она не загорелась. Видимо, ночью отключили электричество.
Тогда я включил телефон, при свете его слабого экрана нащупал ручку, схватил лист бумаги и написал на нём фразу, которая лучше всего выражала мои мысли и чувства.
А потом снова лёг в постель и продолжил свой сон.
Эта фраза была такой:
«В моём мире пошёл снег».
Да.
В моём мире пошёл снег.
