Когда я был помоложе, а мир был подобрее, женщины были источником вожделения и вдохновения.
Мы посвящали им стихи и песни, учились следить за собой, приводили себя в крутую физическую форму, работали целыми днями напролёт чтобы можно было завалить солнышек подарками, сводить в крутое место на крутое свидание.
Они иногда разбивали нам сердца, что тем не менее мотивировало на дальнейшие свершения.
В большом 2026 году женщины превратились во что-то вроде сумасшедшего разросшегося кустарника или комично-здорового перекати-поля. Я почти не замечаю их (некого замечать), и не шибко чешусь о том, увижу ли кого из них в будущем. Мне просто не важно, когда это произойдёт, и произойдёт ли.
В их глазах нет ни света, ни магии. Голоса звучат как когти по стеклу. Их тела похожи на запущенный пустырь.
Они никогда на тебя не посмотрят, лишь на себя. Они по своей собственной злой воле стали грустными, безжизненными оболочками от людей, одержимыми барахлом с маркетплейсов и свежим вниманием.
А если они хоть что-то из себя представляют, шансы таковы, что они уже устроились онлайн-проституткой или чем ещё похуже.
Поэтому и искусство сейчас говно, и гомосятина на подъёме - ради этого стараться и лить пот, слёзы и кровь никто не собирается.
Наши музы стали медузами, и посмотрев на своё отражение в зеркале обратились в камень.
Мы посвящали им стихи и песни, учились следить за собой, приводили себя в крутую физическую форму, работали целыми днями напролёт чтобы можно было завалить солнышек подарками, сводить в крутое место на крутое свидание.
Они иногда разбивали нам сердца, что тем не менее мотивировало на дальнейшие свершения.
В большом 2026 году женщины превратились во что-то вроде сумасшедшего разросшегося кустарника или комично-здорового перекати-поля. Я почти не замечаю их (некого замечать), и не шибко чешусь о том, увижу ли кого из них в будущем. Мне просто не важно, когда это произойдёт, и произойдёт ли.
В их глазах нет ни света, ни магии. Голоса звучат как когти по стеклу. Их тела похожи на запущенный пустырь.
Они никогда на тебя не посмотрят, лишь на себя. Они по своей собственной злой воле стали грустными, безжизненными оболочками от людей, одержимыми барахлом с маркетплейсов и свежим вниманием.
А если они хоть что-то из себя представляют, шансы таковы, что они уже устроились онлайн-проституткой или чем ещё похуже.
Поэтому и искусство сейчас говно, и гомосятина на подъёме - ради этого стараться и лить пот, слёзы и кровь никто не собирается.
Наши музы стали медузами, и посмотрев на своё отражение в зеркале обратились в камень.