Directed by Vasya Rogov

людей просмотревших сойдут с ума. «Видеопрокат» Никиты Троценко — это «Библиотекарь» Елизарова, но в иронично кринжовой эстетике подросткового дешманского слэшера с VHS. Подростки находят кассету без этикетки. Думают, с видосами живодёров, а оказывается какой-то кислотный видеоарт с эффектом прихода. Весело, круто, на этом можно подзаработать.

А потом начинается БЕЗНОГNМ.

Отовсюду лезут глитчи, Александр Баширов предупреждает о приходе Соломона-яйцереза, призрак Хаски стоит у панельки, рэп про Ленина... Мало того что это угарно как «Ядерный титбит», так еще и финал нежданно драматичный. Ребят, постарайтесь по возможности не взрослеть.

У Клавдии Коршуновой в «Ване» просто замечательные дети. И так себе взрослые, причем каждый по-своему. Мать заглавного героя узнает о тяжелой болезни и с непроницаемым лицом начинает готовиться к сошествию в гроб — бумажки оформляет, завещания заверяет, а с сыном поговорить нормально не может. У соседа Феди мама — прямо вот первостатейная хабалка. Дядя Слава, местный шиномонтажник — жалкое создание, за пятихатку удавится. Подбивает детвору разбирать ночью дорогу, чтобы клиентов было больше. Ну и как, скажите, в этом обществе нормальным человеком вырасти?

Ничего, как-то растут между бараком и гаражом. Хорошие, совсем не злые, мальчики и девочки. Ваня, например, отца мечтает найти — ради этого даже планирует ехать в Москву. Вокруг этого искательства теоретически существующего родителя и строится деревенский slice of life — кстати, удивительно симпатичный, воспитательный. Юному Ване Аграновичу вполне можно и награду за лучшую мужскую роль выдать. Так сказать, навырост.

Фух, ну наконец-то на «Маяке» навалили прям радикально фестивального контенту. «Голем» Александра Котта — это живое воплощение эстетики безобразного, монохромная, измазанная всяко-разными человеческими жидкостями драма про холокост. Сельский дурачок прячет еврейскую девочку от нацистов. Но спасаемая так сильно боится и ненавидит своего спасителя, что лучше уж на расстрел пойдет, чем останется в его погребе.

И знаете ли — нифига не беспочвенно. «Голем» весь состоит из ора, слюней, рыданий и развивающегося из них Стокгольмского синдрома. В общем, типическое «кино и немцы», после которого жить не хочется. Режиссёр конечно же называет это «фильмом о любви», но как по мне — изощренно снятая возня в болотной жиже.

Ограбление по-петербургски — это когда хорошие люди в канун Нового года воруют из морга тело своего почившего друга. Потому что не могут иначе: стремление обкашлять вопросики со смертью оказывается сильнее здравого смысла, целей, планов, праздников, холода, отечественного автопрома...

Так и фильм Семена Серзина «Мороз» — явление иррациональное, сравнимое с горячкой. Снимать его было как будто незачем (особенно после «Петровых в гриппе»), но не снять было бы преступлением. Замечательная пьеса Константина Стешика, гениально замерзающие в кадре Олег Рязанцев и Миша Касапов. Лис Людвиг мило тыкается мордочкой в сугроб, песни Егора Летова гремят из кассетника. Я бы «Мороз» каждый год 31 декабря вместо «Иронии судьбы» по телеку показывал. Полный восторг.

В Париже живёт Сандра (Анна Халилулина), она писатель. Иногда стоит у окна абсолютно нагой и курит натощак. В Питере живёт Саша (тоже Анна Халилулина), она книжки во «Все свободны» продает. Переспала со всеми коллегами кроме одного бедолаги. В жизни обеих появляется Семён Серзин и начинается какой-то амурный ералаш. В контексте программы «Маяка» фильм Евгении Громовой «Падает снег» воспринимается интересно — ура, наконец-то на экране не очередная драма про все цвета русской хтони. Для разнообразия показали любовный романчик с налетом сетевой философии; такое в «Буквоеде» обычно на стол рядом с кассой выкладывают. По скидке.

Идею подрезали у «Двойной жизни Вероники», но в качестве извинений от души навалили питерской ванильной традиции конца нулевых — сочетание истошно дурацкое, словно Кесьлёвский снимает для телеканала «Домашний». Серзин играет квази-француза с рязанскими усами, Халилулина стреляет красивыми глазищами — она отлично понимает, куда попала. Смотреть это неиронично просто невозможно; все очень плохо, прямо до звона. Но если обладаете специфическим чувством юмора — получите несколько нечаянно уморительных сцен.

В России легко снимать по-русски отвратительное кино. Снять в России по-французски отвратительное кино — это уже тянет на акционизм. Или на мясо под майонезом...

В любой непонятной ситуации — мылим лыжи на севера. Драма Тимы Анисимова «было не было» отлично визуализирует странные отношения молодых режиссеров со зрителем. Эдакий избегающий тип привязанности, когда вроде бы и хочется какого-то тепла, и колется где-то в зоне личной свободы. И фильм потому получается как кот дворовый: ластится, потом сразу же шипит.

Девочка Кира (Вера Енгалычева) ищет пропавшего папу где-то в предместьях Кандалакши. Мальчик Петя (Влад Медведев) уверяет, что его знает — и как бы очевидно, что врет, но другого плана все равно нет. Вот и маются два одиночества по теплушкам да заброшкам, пытаются отыскать неизвестно где неизвестно кого. Катаются на мотовозах, отъедаются на чужих свадьбах — все равно все перепились и не замечают чужаков. Хотели поцеловаться, но как-то фе: у одного сопли, другая постоянно чешется.

Потом Пете пистон поставил старший брат. Киру отыскала приехавшая из Питера мама. Приключение начиналось грешно, закончилось как-то смешно. И один из него вывод; два главных страха юных кинематографистов — это честный разговор и провинциальный праздник. На титрах играет «Порез на собаке» — за это, конечно, респект. Но от остального тоскливо.

Еще одно вчерашнее явление из внеконкурса «Маяка» — документалка «Четыре жизни Петра Мамонова». Павел Лунгин обстоятельно фиксирует воспоминания всех свидетелей этого паранормального явления русской культуры, а так как Мамонов в этой жизни все попробовал, то и набор спикеров получается забористый.

Художницы и фрики, стареющие, лыко не вяжущие рокеры, священники, бывшие алкоголики, нынешние скрепоносцы... Короче, весь спектр национального медиума. Фильм объединяющий, как тройной одеколон — местами драйвовый, местами очень божий. Так и живём.

Все нормально с фильмом Никиты Грушина «Новый дом» — полновесная драма о женщине, которая после семи лет тюрьмы возвращается в нормальную жизнь, спасает себя, потом спасает дом престарелых. Просто не будет, но она, конечно же справится. И с прошлым, и с настоящим, которое оккупировано тупыми чиновниками и слабыми мужиками, на которых нельзя положиться.

Дарья Савельева крутая. Александр Яценко снова играет опустившегося выпивошку с золотым сердцем и грязной головой. Петар Зекавица тоже прибухивает, но у него вроде как душа не на месте. Одна у фильма беда, его сценарий — простая коллекция общих мест без малейшего намека на оригинальность. Дефолтный набор кино про Россию для грустных: женщины страдают, старики страдают, чиновники в край охамели, тюрьма все еще не санаторий. Как будто бы хочется чего-то большего, чем еще один сборник трюизмов; фильм явно должен быть еще лучше.

«Вторая Таня» — история о том, как сильно Блокадная книга может перепахать средний класс. Успешная Таня (невероятная Полина Лиске) получает на актерских курсах задание подготовить монолог на основе дневника жительницы голодного Ленинграда — тоже, так уж вышло, Тани. История чужой жизни мрачно ложится на личностный кризис, реальности начинают переплетаться, разрушая и без того хрупкий мирок современной петербурженки.

Интересная динамика — поначалу очень интересно, в середине становится почти невыносимо. Но к финалу у «Второй Тани» открывается второе дыхание, и досматривается лента Алисы Ерохиной очень достойно. Отдельный респект за простенькую бытовую комедию, родившуюся из безнадежного романчика современной Тани с затюканным дядькой (Андрей Фестков), который очень старается, но совсем не умеет в комплименты. Приятно разряжает атмосферу после демонстрации замотанных в простыни блокадных мумий.

Первый фильм конкурсной программы «Маяка» — «Лето в Бадене». Апофеоз темы мытарств интеллигенции, мастеровитая игра в классиков от Юрия Сапрыкина и Антона Желнова. Режиссура проста до святости, Филипп Янковский прекрасно играет то Леонида Цыпкина, то Федора Достоевского. Иногда в кадре пижонский монохром, но преимущественно — талантливо схваченный застой с почти ощутимым привкусом плохого коньяка.

Есть чувство некоторого подлога. Не в соотношении фильма и одноимённой книги (экранизировать «Лето в Бадене» вряд ли вообще возможно), но в отношении его создателей и художественного кино. Мастера умных доков снова сняли умный док, в этот раз в нем просто стало больше игровых элементов. Точно зайдет тем, кто соскучился по штукам в духе «Саши Соколова. Последнего русского писателя».

Ух ё...

Алексей Учитель много лет весьма последовательно упрощал форму, нормализовывался, стремился к снижению градуса. «Шум времени» — это вообще не про это. Первостатейная фантасмагория; «Ленинградская симфония», сыгранная на ананасе. Сон выпускника консерватории при температуре 38,3. «Великий Гэтсби» Мценского уезда, притча о токсичных отношениях гения и тоталитаризма, где все ненастоящее, гипертрофированное и переливается через край.

Это не фильм про Шостаковича. Скорее, галлюцинация о XX веке, через который кто-то проплыл, кто-то в нем потонул. Уникальная штука, но в большом прокате ее ждет неминуемая гибель.

Преодолев батареи шампанских бокалов, всё-таки добрался до церемонии открытия «Маяка».

Будут давать «Шум времени». Не знаю даже, что от него ждать: понятно только, что фильм у Алексея Учителя получился подозрительно короткий.

Отгадайте загадку — длинный, зеленая серый и завтра наверняка будет пахнуть перегаром...

Ответ — поезд на фестиваль «Маяк». По крайней мере, так мне о нём рассказывали.