𝖁𝖔𝖎𝖈𝖊 𝕸𝖆𝖗𝖘𝖊𝖑𝖎𝖓

Я смотрел незабываемый спектакль. Впечатление было так велико, что я не мог ехать один домой. Мне необходимо было говорить о только что пережитом в театре. Вдвоем с моим другом мы отправились в ресторан. В самом разгаре наших воспоминаний, к нашему полному восторгу,
вошел он, наш гений. Мы не удержались, бросились к нему, рассыпались в восторгах. Знаменитость пригласила нас отужинать с ним в отдельной комнате и после на наших глазах постепенно напивалась до звериного образа. В этом виде вся прикрытая лоском человеческая и актерская гниль вскрывалась и выходила из него в форме отвратительного хвастовства, мелкого самолюбия, интриги, сплетни и прочих атрибутов каботинства.
В довершение всего он отказался платить по счету за вино, которое почти один уничтожил. Долго после нам пришлось зарабатывать неожиданно свалившийся на нас расход. За это мы имели удовольствие отвозить рыгающего и ругающегося, дошедшего до звероподобия нашего кумира в его
отель, куда его не хотели даже впускать в таком неприличном виде. Перемешайте все хорошие и плохие впечатления, которые мы получили от гения, и постарайтесь определить полученное.
— Что-то вроде отрыжки с шампанским, — сострил Шустов.
Так будьте же осторожны, чтобы и с вами не случилось того же, когда вы станете известными артистами, — заключил Рахманов
Только запершись у себя дома, в самом тесном
кругу артист может распоясываться. Потому что его роль не кончается с опусканием занавеса. Он обязан и в жизни быть носителем и проводником прекрасного. В противном случае он одной рукой будет творить, а другой — разрушать создаваемое.
Поймите это с первых же лет вашего служения
искусству и готовьтесь к этой миссии. Вырабатывайте в себе необходимую выдержку, этику и дисциплину общественного деятеля, несущего в мир прекрасное, возвышенное и благородное.