Форум профессионалов и любителей анимации

Одушевленная вселенная Леонида Шмелькова разрастается. Его лирическая история взаимоотношений и разговора по душам сына и отца -  «Мой личный лось» - названа на  «Берлинале» лучшим короткометражным анимационным фильмом. Сюжет абсурдистского фильма «Очень одинокий петух» они сочиняли вместе с пятилетней дочкой. Изысканная чувственная, царапающая сердце «Лола – живая картошка» про бесконечную фантазию игр дедушки и малышки  Лолы на даче сначала веселила, а в финале проникала в самое  сердце. Выяснялось, что дедушка умер, а Лола продолжает с ним «играть». В сюрреалистических «Огурцах» - про кризис профессии, когда масскульт пожирает искусство (а таким авторам, как Шмельков, предлагают работать в рекламе или заказе). Его лучшие картины – при всей абсурдистской облатке – редкой уязвимости и честности исповеди обо одиночестве, беззащитности перед лицом мира, лиризм Леонида Шмелькова строится на парадоксальном, но гармоничном соединении странной, психоделической формы и предельно теплой человеческой сути.
      И вот новая постмодернистская картина,  в которой абсурд дружит с меланхолией, юмор — с философией, магический реализм — с узнаваемыми деталями. И все составляющие сложно скроенной работы настроены на одну волну: разговора о наших болезненных взаимоотношениях со временем: непредсказуемом, тревожном, улетающим и стоящим на месте.

Сегодня день режиссера Лени Шмелькова  
 
С 30 июля на экранах мистический анима-триллер «Непокой» (студия ШАР, прокатчик Провзгляд) - результат работы долгих лет.  Не пропустите!
       Фаворит программы поддержки уникальных авторских анимационных проектов Фонда кино, ради таких экстраординарных работ программа и затевалась.   Сюрреалистическая и печальная фантазия-буфф  на тему нынешнего мира с непредсказуемым будущим и завязшим на зубах прошлым
Завораживающую абсурдистскую картину с музыкой Сергея Курёхина, созданную под влиянием рассказов Кортасара (прежде всего, знаменитый «Захваченный дом»), сам автор обозначил как «смесь Линча с Днём Сурка». История о том, как два приятеля Яша и Бернар проездом решают заночевать в небольшом провинциальном отеле «Роза» и не могут оттуда выбраться. Место встречи изменить нельзя, отель их ждал, обнял вместе с причудливой  хозяйкой Розой и исчезающими день ото дня постояльцами.    Объятия эти – непреодолимой силы – не разомкнуть
    «История про то, как человек попадает в обстоятельства, которые он не может изменить и из которых не может выбраться. Это чувство запертости, когда пространство вокруг тебя сжимается. Тем не менее, мы старались сделать кино, полное абсурдного, висельнического юмора, потому что иногда смех — единственный способ справиться с непокоем», — рассказывает автор фильма. В сюжете угадываются мотивы мифа об Одиссее, оказавшемся на острове прекрасной нимфы Калипсо. Калипсо  – брутальная, словно всегда пританцовывающая Хозяйка Отеля, устраивающая карнавальные вечеринки для постояльцев. Отель сам похож на пространство сна - привораживающее, липкое, тягучее. Которое не отпускает, даже если хочешь проснуться.
       Андеграундный дух, гипнотический саспенс, особенный юмор и редкое чувство свободы.
Определить жанр, четко пересказать сюжет -  прикнопить вольный сюжетный круговорот к кальке: здесь и сейчас. Можно и так сказать. А можно везде и всегда. Как во сне - измененная реальность расщепляется в медитативном движении, фланируя между Подмосковьем с борщевиками до неба и Буэнос-Айресом. Вокруг отеля заросшие поля и лес. Пробегающие спортсмены (то ли спортсмены, то ли братки) - куда/ откуда бегут - бог весть. Их все больше, и они назойливо завоевывают пространство жизни. В том числе бассейн, в котором давно нет воды.
      Антропоморфный  Тигр с кофе и сигареткой, смирившийся с пленом.  Розовые зайцы, напоминающие герою то ли прошлое, то ли будущее, от которого он скрывается.  Туман, сжирающий живое пространство.  Измененная в зримых диссонансах реальность с яркими деталями акцентами.   Как звуки, жужжащие, скрежещущие из непонятных источников.  Как колдовская, гипнотическая  музыка Сергея Курехина в исполнении ансамбля Алексея Айги «4’33».  Технология ротоскопа (вначале снимали актеров, в роли Яши – сам режиссер), но она освоена художественными средствами, растворена в минималистском дизайне,  невиданной свободы пластике, мрачном со всплесками бурлеска (почти цирковыми) сюрреалистическом мире фильма.
      Картина оставляет пространство недосказанности, который зритель заполняет по собственному желанию, вкусу, насмотренности. Поэтому так много интерпретаций, трактовок, сопоставлений.  Вспоминают не только «Город Зеро», «Поворот не туда» и «Затерянных», но и сюрреалистический арт-хаус «Корпорация «Святые моторы» и даже «Унесенные призраками». Ну, и Дали с Кафкой, разумеется. Если же всерьез говорить о влияниях на стиль/почерк Лени Шмелькова, я бы вспомнила сначала учителей. Ивана Максимова с его визуальными сюрреалистическими притчами-медитациями (Впрочем, очевидное влияние Максимова на «Собачью площадку», Леня Шмельков вскоре преодолел, вместо философской отстранённости  и созерцательности, предложил зрителю теплую исповедальную интонацию). А прежде всего, другого учителя – эстонского классика Прийта Пярна, новаторские фильмы которого вскрывает абсурдизм реальности. Впрочем, основополагающим  качеством художественного стиля Шмелькова оказывается не только визуальный эксперимент, но и глубокая эмоциональная искренность.👇