Аппетит к демонтажу, или одна причина быть оптимистом
Посмотрел последнее расследование ФБК (гляньте, там прям роскошный возврат к корням) и внезапно пришел к мысли: а ведь путин фактически воссоздал ровно ту систему стимулов, которая мотивировала номенклатуру позднего СССР участвовать в перестройке, а когда та не удалась — демонтировать плановую экономику, и, впоследствии, сам СССР. И ведь сам воссоздал, никто не уговаривал.
Чтобы понять эту мысль, давайте мысленно вернемся ко времени заката брежневского застоя.
Советские цеховики, «красные директора», партийная номенклатура и частично силовики к концу 1970-х стали сливаться в практически один класс — назовем его условно «хозяева жизни». Сильной любви там не было, но были общие интересы. Без цеховиков торговля и обеспечение населения «товарами народного потребления» уже ни хрена не работало. Бесперебойная работа цеховиков и фарцы стала социальным фактором: нет цеховиков и спекулянтов — нет товаров, нет товаров — есть социальное недовольство. Более того, цеховики постоянно оказывали услуги руководству официальных советских предприятий — от посреднических до прямого выпуска продукции параллельно официальному, а то и вместо. Промышленность, в свою очередь, хирела день ото дня, и фактически работала только там, где ушлые руководители могли подумать о своем прибытке. Ну, а партработники обеспечивали политическое прикрытие и помогали всем участвующим налаживать отношения с официальным государством (небесплатно, разумеется).
И были у них у всех общие проблемы:
1. Активы купить нельзя
2. Деньги тратить некуда
3. Надежность самой советской валюты вызывает опасения.
4. Ничего. Нельзя. Защитить.
Ну, в самом деле. Вот сделал ты из государственного предприятия кэш-машину, и что? Предел потребления — пара квартир плюс дача, пара машин, цацки жене с любовницей, часть денег спустить в кабаках, Крыму и Краснодарском крае. Всё. А кэш-машина работает, деньги копятся — но куда их? Остается рассовывать по банкам и закапывать на даче, и надеяться, что они не сгниют, а рубль не потеряет в цене слишком много. И, конечно, надеяться не сесть и сохранить свое место/ренту/нелегальное предприятие любой ценой.
У управленцев и партработников был еще и четвертый пункт — кадровый застой. Расти хочется, элита второго-третьего ряда давно переросла по компетентности верхний слой геронтократов, но расти некуда. А свое, что уже есть, потерять тоже страшно.
Разумеется, взгляд всех этих товарищей само собой спускался на бесчисленные советские предприятия. Кроме тех, ко уже ими управлял, и хотел только одного: забрать себе то, что без него, как казалось, работать не будет. Самые умные и щарящие уже давно выучили слово «капитализация» и понимали: будущее — за активами. Но активы купить (пока что) было нельзя.
Результат вы все знаете: деньги в банках на даче фактически сгорели, за активы началась война (переросшая местами в бойню), некоторые бывшие республики СССР сами стали восприниматься как активы, которые надо утащить себе, а переход от плана к рынку оставил за бортом тысячи, если не десятки тысяч, бывших «хозяев жизни». Впрочем, костяк новых все равно составляли старые — просто самые матёрые и жестокие.
Вернемся в наше время. В самом конце фильма Мария Певчих как бы вскользь упоминает, что наш великий гений нефтяной отрасли за свои старания по сливу капитализации крупнейшей нефтяной компании в унитаз получил в 2023 году ₽8 млрд одним платежом (!). И это без учёта годовой зарплаты где-то в ₽4 млрд. С точки зрения нормального корпоративного управления, почти всех гендиректоров наших публичных госкомпаний, конечно, давно пора выгнать теми самыми тряпками, за, буквально, саботаж и уничтожение капитализации. Но мы «все всё понимаем»: эти компании во многом и задуманы как конторы по выводу из них кэша. Они так и работают. По старым, советским образцам времен дорогого Леонида Ильича.
Но почему они так работают?
(продолжение тут)
Посмотрел последнее расследование ФБК (гляньте, там прям роскошный возврат к корням) и внезапно пришел к мысли: а ведь путин фактически воссоздал ровно ту систему стимулов, которая мотивировала номенклатуру позднего СССР участвовать в перестройке, а когда та не удалась — демонтировать плановую экономику, и, впоследствии, сам СССР. И ведь сам воссоздал, никто не уговаривал.
Чтобы понять эту мысль, давайте мысленно вернемся ко времени заката брежневского застоя.
Советские цеховики, «красные директора», партийная номенклатура и частично силовики к концу 1970-х стали сливаться в практически один класс — назовем его условно «хозяева жизни». Сильной любви там не было, но были общие интересы. Без цеховиков торговля и обеспечение населения «товарами народного потребления» уже ни хрена не работало. Бесперебойная работа цеховиков и фарцы стала социальным фактором: нет цеховиков и спекулянтов — нет товаров, нет товаров — есть социальное недовольство. Более того, цеховики постоянно оказывали услуги руководству официальных советских предприятий — от посреднических до прямого выпуска продукции параллельно официальному, а то и вместо. Промышленность, в свою очередь, хирела день ото дня, и фактически работала только там, где ушлые руководители могли подумать о своем прибытке. Ну, а партработники обеспечивали политическое прикрытие и помогали всем участвующим налаживать отношения с официальным государством (небесплатно, разумеется).
И были у них у всех общие проблемы:
1. Активы купить нельзя
2. Деньги тратить некуда
3. Надежность самой советской валюты вызывает опасения.
4. Ничего. Нельзя. Защитить.
Ну, в самом деле. Вот сделал ты из государственного предприятия кэш-машину, и что? Предел потребления — пара квартир плюс дача, пара машин, цацки жене с любовницей, часть денег спустить в кабаках, Крыму и Краснодарском крае. Всё. А кэш-машина работает, деньги копятся — но куда их? Остается рассовывать по банкам и закапывать на даче, и надеяться, что они не сгниют, а рубль не потеряет в цене слишком много. И, конечно, надеяться не сесть и сохранить свое место/ренту/нелегальное предприятие любой ценой.
У управленцев и партработников был еще и четвертый пункт — кадровый застой. Расти хочется, элита второго-третьего ряда давно переросла по компетентности верхний слой геронтократов, но расти некуда. А свое, что уже есть, потерять тоже страшно.
Разумеется, взгляд всех этих товарищей само собой спускался на бесчисленные советские предприятия. Кроме тех, ко уже ими управлял, и хотел только одного: забрать себе то, что без него, как казалось, работать не будет. Самые умные и щарящие уже давно выучили слово «капитализация» и понимали: будущее — за активами. Но активы купить (пока что) было нельзя.
Результат вы все знаете: деньги в банках на даче фактически сгорели, за активы началась война (переросшая местами в бойню), некоторые бывшие республики СССР сами стали восприниматься как активы, которые надо утащить себе, а переход от плана к рынку оставил за бортом тысячи, если не десятки тысяч, бывших «хозяев жизни». Впрочем, костяк новых все равно составляли старые — просто самые матёрые и жестокие.
Вернемся в наше время. В самом конце фильма Мария Певчих как бы вскользь упоминает, что наш великий гений нефтяной отрасли за свои старания по сливу капитализации крупнейшей нефтяной компании в унитаз получил в 2023 году ₽8 млрд одним платежом (!). И это без учёта годовой зарплаты где-то в ₽4 млрд. С точки зрения нормального корпоративного управления, почти всех гендиректоров наших публичных госкомпаний, конечно, давно пора выгнать теми самыми тряпками, за, буквально, саботаж и уничтожение капитализации. Но мы «все всё понимаем»: эти компании во многом и задуманы как конторы по выводу из них кэша. Они так и работают. По старым, советским образцам времен дорогого Леонида Ильича.
Но почему они так работают?
(продолжение тут)