Марксизм (который имеет непрямое и сложное отношение к Марксу — есть известная его фраза про некоторых французских социалистов: «Если это марксисты, то я не марксист») был, есть и будет мыслиться как альтернатива, как потенциальная возможность. В этом его социальная работа (которая, кстати, нужна). Марксизм сообщает слушающему, что где-то в пространстве идей существует прекрасная Земля будущего: она (в мире идей) есть, она (в мире идей) лучше, и она когда-нибудь актуализируется — но не сегодня. Даже в те времена, когда на планете было немало режимов, титровавших себя как марксистские, то, что в них происходило, считалось не реализованным марксизмом, а «первым шагом к». Даже там, где правили те, кто называл себя марксистами, удавалось позиционировать себя как дизайнеров будущей возможности — поразительное и сильнейшее свойство этой идеи, которое позволяет и занимать место на стуле, и при этом позиционировать себя в качестве альтернативы сидению на стульях. Люди, критикующие экономическую часть концепции по принципу «а вот здесь не сходится, там не сходится, тут не то» всегда будут получать упрек в плоскости, неспособности вообразить альтернативу. В этой логике готовность соблюдать принципы бухгалтерского учета приравнивается к пораженчеству и мещанству, и это, в определенном смысле, непобедимая стратегия защиты. Есть известная шутка о том, что «реальный коммунизм никто никогда не пробовал строить». Шутка эта верная: в то мгновение, как кто-то пробует его построить, воздвигаемый в рамках данной попытки коммунизм перестанет быть настоящим. Эта идея устроена так.