Иногда контроль обходится дороже, чем риск
История с отменой Верховным судом регистрации федерального списка «Яблока» интересна мне не столько как партийная история, сколько как кейс управленческого решения.
Представим обычный рынок.
Есть четыре производителя колбасы. Бренды разные, доли рынка разные, но продукт плюс-минус один и тот же. И есть пятый производитель. Небольшой, много лет существующий на рынке и никому особенно не мешающий.
А потом меняется потребительский запрос. Например, появляется тренд на ЗОЖ. И вдруг выясняется, что именно у пятого производителя давно есть колбаса без сахара и ряда привычных добавок. Она не захватывает рынок, но интерес к ней неожиданно растет.
Что делать крупным игрокам?
Можно оставить ее на полке и посмотреть, сколько людей действительно ее выберут. А можно добиться того, чтобы она исчезла из магазинов.
Второй вариант лучше решает задачу контроля. Но одновременно создает новый вопрос: почему покупателю вообще не дали сделать выбор самому?
Примерно поэтому мне интересен кейс «Яблока».
Можно спорить о рейтинге партии, ее перспективах и реальном количестве сторонников. Но аргумент «за них все равно почти никто не проголосует» выглядит странно. Если электоральный вес действительно незначителен, почему присутствие партии в бюллетене вообще становится проблемой?
Тем более что среди оставшихся участников есть партии, чье самостоятельное электоральное влияние тоже можно обсуждать.
И вот здесь вопрос уже не в процентах.
Выборы 2026 года и без того проходят при довольно низкой политической температуре. Меньше громкой агитации, меньше столкновения стратегий, образов, смыслов и нарративов. Во многих кампаниях заметно снизилась даже потребность в классической политтехнологической работе: если результат в значительной степени предсказуем, сложная стратегия просто перестает быть обязательной.
На этом фоне присутствие «Яблока» само по себе вряд ли радикально меняло электоральную конструкцию. Но партия предлагала позицию, заметно отличавшуюся от большинства остальных участников, и именно вокруг этого начал возникать дополнительный интерес.
Получается классическая управленческая развилка: что устойчивее для системы – оставить небольшой риск внутри контролируемого пространства или устранить его полностью?
Подобные решения российская электоральная практика видела и раньше. Но важен контекст. Чем уже пространство выбора, тем выше вероятность обратного эффекта от его дальнейшего сокращения.
Большинство людей не станет протестовать. Многие вообще не обратят внимания. Но у части останется простое ощущение: выбор вроде бы есть, а возможности выбрать то, что действительно отличается, нет.
И это уже вопрос субъектности.
Система теряет обратную связь не только тогда, когда запрещает несогласие. Она теряет ее и тогда, когда оставляет только те варианты, между которыми для части людей нет содержательной разницы.
Максимальный контроль дает предсказуемость сегодня. Но иногда одновременно делает менее видимым напряжение, которое придется учитывать завтра.
Поэтому я бы не торопился оценивать решение по «Яблоку» через потенциальные проценты партии. Возможно, настоящий вопрос здесь другой: не создает ли устранение небольшого и измеримого риска новый – отложенный, накопительный и значительно хуже измеряемый?
В стратегии это и есть вопрос Next Move.
Хороший ход – не тот, который просто решает сегодняшнюю проблему. Хороший ход оставляет системе больше сильных следующих ходов.
Иногда последствия решения становятся понятны только после следующего.
История с отменой Верховным судом регистрации федерального списка «Яблока» интересна мне не столько как партийная история, сколько как кейс управленческого решения.
Представим обычный рынок.
Есть четыре производителя колбасы. Бренды разные, доли рынка разные, но продукт плюс-минус один и тот же. И есть пятый производитель. Небольшой, много лет существующий на рынке и никому особенно не мешающий.
А потом меняется потребительский запрос. Например, появляется тренд на ЗОЖ. И вдруг выясняется, что именно у пятого производителя давно есть колбаса без сахара и ряда привычных добавок. Она не захватывает рынок, но интерес к ней неожиданно растет.
Что делать крупным игрокам?
Можно оставить ее на полке и посмотреть, сколько людей действительно ее выберут. А можно добиться того, чтобы она исчезла из магазинов.
Второй вариант лучше решает задачу контроля. Но одновременно создает новый вопрос: почему покупателю вообще не дали сделать выбор самому?
Примерно поэтому мне интересен кейс «Яблока».
Можно спорить о рейтинге партии, ее перспективах и реальном количестве сторонников. Но аргумент «за них все равно почти никто не проголосует» выглядит странно. Если электоральный вес действительно незначителен, почему присутствие партии в бюллетене вообще становится проблемой?
Тем более что среди оставшихся участников есть партии, чье самостоятельное электоральное влияние тоже можно обсуждать.
И вот здесь вопрос уже не в процентах.
Выборы 2026 года и без того проходят при довольно низкой политической температуре. Меньше громкой агитации, меньше столкновения стратегий, образов, смыслов и нарративов. Во многих кампаниях заметно снизилась даже потребность в классической политтехнологической работе: если результат в значительной степени предсказуем, сложная стратегия просто перестает быть обязательной.
На этом фоне присутствие «Яблока» само по себе вряд ли радикально меняло электоральную конструкцию. Но партия предлагала позицию, заметно отличавшуюся от большинства остальных участников, и именно вокруг этого начал возникать дополнительный интерес.
Получается классическая управленческая развилка: что устойчивее для системы – оставить небольшой риск внутри контролируемого пространства или устранить его полностью?
Подобные решения российская электоральная практика видела и раньше. Но важен контекст. Чем уже пространство выбора, тем выше вероятность обратного эффекта от его дальнейшего сокращения.
Большинство людей не станет протестовать. Многие вообще не обратят внимания. Но у части останется простое ощущение: выбор вроде бы есть, а возможности выбрать то, что действительно отличается, нет.
И это уже вопрос субъектности.
Система теряет обратную связь не только тогда, когда запрещает несогласие. Она теряет ее и тогда, когда оставляет только те варианты, между которыми для части людей нет содержательной разницы.
Максимальный контроль дает предсказуемость сегодня. Но иногда одновременно делает менее видимым напряжение, которое придется учитывать завтра.
Поэтому я бы не торопился оценивать решение по «Яблоку» через потенциальные проценты партии. Возможно, настоящий вопрос здесь другой: не создает ли устранение небольшого и измеримого риска новый – отложенный, накопительный и значительно хуже измеряемый?
В стратегии это и есть вопрос Next Move.
Хороший ход – не тот, который просто решает сегодняшнюю проблему. Хороший ход оставляет системе больше сильных следующих ходов.
Иногда последствия решения становятся понятны только после следующего.