Бесконечный киносеанс

Как книга о Василии Уткине — не только книга о Василии Уткине, но и о времени вокруг него, так и док «Четыре жизни Петра Мамонова» — фильм о Мамонове только во вторую очередь.

Начали «Маяк» с одного портрета человека музыки — Дмитрия Шостаковича, продолжаем другим — Петром Мамоновым.

В сегодняшних «Двух Танях» в качестве актерского упражнения была имитация попугая, тут у нас трагический «серый голубь» в исполнении Мамонова, верящий, что умеет летать (а в финальной главе жизни еще и постоянно смотрящий в небо, потому что там Бог).

В фильме что не цитата из интервью, то афоризм — свидетели Мамонова собраны ему под стать. Хотя страшно нехватает важнейшего в его жизни и творчестве человека Артемия Троицкого (иноагент).

Это кино — история о том, как маниакально-депрессивный Мамонов сумел состариться, превратив свою социопатию в форму искусства.

Как всякий зависимый человек с возрастом сменил одну аддикцию на другую: алкоголь на церковь, которая тоже опьяняет и изменяет психическое состояние, ведь обещает святость еще при жизни.

В какой-то момент фильм выходит в мета сферу: Охлобыстин размышляет о том, как «за человеком стоит что-то страшное» (sic!), издатель «Независимой газеты» Ремчуков размышляет о несвободе в тандеме власти и человека, Собчак выслушивает мамоновский монолог о том, как в нем личная пакость с желанием походить на Христа боролись (на деле, думал, нести ли жене воды или всё себе оставить), Сухоруков размышляет как Мамонов переигрывал, не зная меры.

Короче, не камера, а зеркало, в котором говорящие не видят собственного отражения.

Конечно, канонизировать в духе «Житие святых» здесь нечего. Но как док это кино работает более чем. Незабываемый опыт, а фильму удается главное — передать высокое и низкое, хорошое и плохое, сильное и слабое, собирая полноценный, а не один лишь хвалебный портрет героя.

Финал у показа тоже лучше не придумаешь: Павел Лунгин (пардон за подробность) вышел из зала в туалет, пропустив аплодисменты в свою честь. Мамонову бы такое понравилось!

«Новый дом»

Когда у тебя в фильме Дарья Савельева это, конечно, всегда полет в космос. Потому что Дарья — целая вселенная.

Надо: выучит жестовый язык для роли CODA в «Руках Анны».
Надо: раскроет запутанное преступление и совместит неблагодарную работу с заботой о невменяемой маме, грозящей со дня на день свести себя со свету
Надо: украдет целый фильм

«Новый дом» — самый злободневный из пока увиденных на этом «Маяке» фильм, снятый здесь и сейчас и посвящен этому времени. Хотя исторические переклички продолжаются: в разрезе времени, вымарывали людей с фотографий и в прошлом, только по совсем другим причинам.

Это кино про бездомного человека, у которого за плечами статья, тюрьма и большое личное горе. А на плечах — тяжесть всего мира, взваленного на них. Нужно начать новую жизнь, нужно защитить себя от всех злодеев (и тех, кто упивается даже самой небольшой, но властью, и тех, кому «не жмет шовчик» в форме, но при виде кого цепенеешь) и нужно найти способ создать новый дом для брошенных стариков, чей удел — доживать и выживать.

Героиня Савельевой Аня — тот самый маленький и лишний человек, растворяющийся в огнях ночи. Пока остальные персонажи фестиваля в этом году двоятся и множат копии, Аня верна себе во всем и ни минуты эту свою правду не предает и не дает себя в обиду.

Важное, сердечное и зрелое кино про созидание даже там, когда кажется, что вокруг руины. Это кино про большой, но невидимый бой: изматывающий, стирающий в пыль, но не лишающий света, которым подсвечена картина Никиты Грушина.

«Новый дом» с 12 ноября в прокате и это нельзя пропустить.

«Вторая Таня»

«Маяк» продолжает перебрасывать мостики, через которые общаются друг с другом и с нами фильмы смотра.

«Седьмая симфония» Шостаковича (вчерашний «Шум времени») зародилась в блокаду Ленинграда, во «Второй Тане» в блокадных дневниках рождается история женщины, свидетельствующей войну. Другая Таня из дня сегодняшнего это будет все тоже переживать и свидетельствовать.

Леонид Цыпкин (Филипп Янковский) из «Лета в Бадене» увлечен Достоевским, о котором пишет свой главный текст. Героиня Полины Лиске во «Второй Тане» растворяется в образе блокадницы, дневники которой читает для роли, примеряя на себя чужую судьбу и чувственный опыт.

Полина Лиске выдает роль уровня Джины Роулендс в кассаветисткой «Премьере», где актриса тонет в материале, который больше, чем жизнь. Только там внутренние сражения, а здесь ощущения внешней блокады, о котором говорит фильм и его постановщица Алиса Ерохина на Q&A: и шум и дух времени.

«Присвойте себе эти обстоятельства», — наставляет педагог (Дмитрий Савельев) актерских курсов, задавший ученикам блокадную тему, которая перевернет мир современной Тани, строящей дома, постепенно сносимые вихрем времени.

И звучит это как ключевой посыл фильма: Присвойте. Себе. Эти. Обстоятельства.

«Лето в Бадене»

Хорошая программная преемственность: вчерашние парады на Красной площади в «Шуме времени» сегодня сменяют такие же безвоздушные партийные заседания.

В прошлом году друзья провожали за границу героя Саши Паля из «Картин дружеских связей», в этом году Паль в жюри и смотрит как Леонид Цыпкин (Филипп Янковский), светила науки и большой поклонник Достоевского о пути которого потом напишет свой главный текст, с трудом отпускает за границу из советской действительности сына Мишу (Павел Табаков).

Так бывает, что произведение писателя наполнено не только своим автором (тот всегда оставляет «отпечатки»), но и отражает его собственную судьбу. А если учесть отзыв достоевиста Карена Степаняна, что «Лето в Бадене» — это «пример того, что было бы, если б персонаж Достоевского решил написать о своём создателе», то связка эта задольцовывается совсем интересно (Янковский играет и Цыпкина и Достоевского).

Мария Смольникова (Анна Достоевская) следом за вчерашним «Шумом времени» отыгрывает роль замученной жены скверного гения. Она такие роли щелкает как орешки, но на мой взгляд, ее особая работа — не страдающая спутница чужого таланта, а ровня ему: ее вымышленная Юлия Плевако в «Плевако» была недосягаемо хороша и всех переигрывала.

«Лето в Бадене» — игровой дебют сценариста-документалиста Антона Желнова («Сорокин трип», «Бродский не поэт»), сценарий написал вместе с Юрием Сапрыкиным. Тот сразу уточняет: постмодернистский текст Цыпкина не экранизируем (там предложения измеряются главами, а на всю книгу лишь 34 точки), а значит здесь тоже только и остается, что проступать в произведении его авторам, рассказывающих о других, но и о себе и о нас.

У Цыпкина на столе портрет Солженицына, в разговорах — Сахаров, а вокруг вязкое ощущение мерзкого режима, в котором сперва детей принуждали отрекаться от репрессированных родителей, а потом родителей наказывали за посмевших вырваться за границу детей.

Цыпкин умер в свой день рождения, пять лет получая отказы выехать навстречу сыну. «Я патологоанатом и могу ставить диагноз, взглянув на человека», — говорит он от злости отказавшейся заселить его в гостиницу администраторше по спущенному свыше указу. «И у вас рак. Вам лечиться надо», — не унимается он. «Я знаю», — тихо отвечает та. И всё замирает.

Эта опухоль разрастается прямо у нас на глазах и мы о ней знаем. И, к сожалению, она до сих пор никак не лечится…

«Лето в Бадене» с 5 ноября в прокате. Очень советую не пропустить.

«Маяк» продолжает начинаться с музыкантов («Год рождения»), бунтарей («Анора») и поэтов, срифмовавших в словах музыку, а в мыслях жажду протеста («Лермонтов»).

Новая глава сборника «Жизнь выдающихся людей с хорошим слухом, но плохими манерами» пополнилась свежей картиной Алексея Учителя «Шум времени» (которое ведет свой отсчет).

Дневник его гения: блестящий Олег Савцов играет Шостаковича, фамилия которого за фильм не называется, потому что все совпадения случайны.

А потому он тут Дмитрий, Митя (Митюнюшка). Но поскольку это не байопик, а притча, обстоятельства жизни условны, диалоги выдуманы, а сценарий разбавлен городскими легендами вроде той как гроб Прокофьева, умершего в один день со Сталиным, носили крышами столицы.

«Этот день запомнят все, потому что ОН умер», — выкрикивает ссыльная девушка (Полина Цыганова), выглядывая из похоронной процессии. Она же ранее настаивала, что музыка должна и может быть разный и каждый должен быть в праве ее играть.

В своем праве и Алексей Учитель, снявший собственную вариацию летописи жизни противоречивого гения. Он здесь до одури богат талантом, но нищ душой: малодушен, где-то подл и страшно зациклен на сексе, пошлая шутка о котором даже завершает картину.

Здесь эпизоды жизни композитора отсчитывают чемоданы:
тот, что неверному мужу собрала жена, выставляющая его за порог;
тот, который она собрала на случай приезда черного воронка, а он обязательно приедет;
тот, что она, астрофизик по профессии, собрала для себя в научную экспедицию, оставляя гения тускнеть над партитурами;
наконец, тот, с которым позже уже с другой женой Митя будет колесить по заграничным гастролям — даже когда диагностируют боковой амиотрофический склероз.

Шостакович был авангардистом, нарушал канон, искал и находил свое звучание, ломал стройный звуковой ряд — и фильм о нем занимается ровно тем же. Он шумный, он рваный, он пульсирующий, он с трудом поддается пересказу. Кому-то показался излишним, мне — нисколько.

В него можно не сразу войти — нужно ловить ритм, — но если подстроиться, удовольствие гарантировано. Тем более, что в компании у Савцова целый ряд больших артисток и артистов, обогащающих историю.

Главное, что делает фильм о композиторе — он звучит и звучит завораживающе. Он бьет по клавишам иногда разлаженного пианино, издавая тот самый болезненный шум времени: словно ушедшего, а словно никогда не проходящего.

Готовлюсь к фестивалю «Маяк» и регулярному общению с коллегами на протяжении ближайшей недели.

Дорогие папищицы и папищики, в ближайшие 7 дней постинга в канале станет больше, но по хорошему поводу: буду отсматривать и рассказывать о классном кино.

Мемасы, конечно, тоже будут для поддержания менталочки.
Оставайтесь, все самое интересное только начинается)

В детстве: мечтаешь о Барби и лего
Во взрослой жизни: вау, матрешка с Робертом Паттинсоном от А24

Не удержалась и подкрутила этот мем под злободневный спор дня

Отечественное кино входит в новую фазу: критики спорят, что там с репрезентацией женщин. Наслушалась (против своей воли) мнение коллег-мужчин о героинях в «Битве моторов» и хочется…
о, май гад! все же похвалить сценариста Андрея Курганова, который, как по мне, очень постарался (но не все получилось, да).

Это не так хорошо как «Серебрянные коньки», где героиня отстаивала (успешно) свою субъектность и право на образование, но совершенно не так удручающе как женские персонажи в том же «Полудне», где они лишь чуть больше, чем мебель и трофей.

В «Моторах» есть беда с некрасивым поступком героя Янковского, невольно (но все же малодушно) подставившего героиню Паулины Андреевой. А та подулась-подинамила и простила.

Но между этими двумя точками есть довольно большой маршрут.

Во-первых, из того, что мне удалось найти про реальную супругу Нагеля, Лидию, она была связана с автоспортом через него, но не самостоятельно.

Фильм это расширяет: она сперва сама гонщица, разбирающаяся в автомобилях и быстрой езде, а уже потом дама сердца (это вообще уходит на финал, потому что помимо любовного интереса она еще и здравый смысл — из ее уст звучит отрезвляющее, «первым делом, первым делом будет ралли, ну а девушки, а девушки потом»).

Да, как и супруга героя Борисова, она персонаж второго плана, но здесь она более субъекта, чем по историческим свидетельствам, сохранивших память о ней.

Во-вторых, экранная супруга Борисова (Дарья Муреева) получает свой небольшой и даже почти дежурный, но важный монолог сильной духом женщины. К сожалению, у нас (как и финальная благосклонность Лидии в исполнении Паулины) всегда скатывается в некую жертвенность. И это печально, это вредительский пример.

Но эти же самые героини здесь все же не картонный фон, а соратницы главных героев. Они им ровня, что сценарий тоже подчеркивает. В гонках, в жизни, в спорте, в ссылках, в готовности отсекать стереотипы и в бесстрашии нестись вперед.

Поэтому мой условный итог проверки на тест Бехдель здесь таков: это не эталонно хорошо, но отнюдь не плохо и уж точно лучше многого из того, что мы сейчас, к сожалению, видим на экране. Особенно в дорогом и масштабном кино.

И еще нюанс: в финальном кадре вместе с героями-мужчинами тоже остается Андреева (да, блин, на втором плане, но она там есть, как и на постерах фильма).

Вот такие дела, котятки. Подробнее потом в рецензии.

Всем, кто в детстве мечтал о кровати-автомобиле посвящается

Постер «Навара» выглядит как те самые гости, которым говоришь «так может еще посидите?», а они отвечают, что уже пойдут и толпятся в дверях еще два часа