Многоязычие освобождает
Кроме очевидных вещей вроде того, что знание иностранных языков открывает двери в иные культуры и позволяет общаться с их носителями, у многоязычия есть и менее известное когнитивное преимущество, о котором я уже частично писал ранее.
Всякий естественный язык, как инструмент для выражаения эмоций и мироописания, имеет множество недостатков, кроющихся в его синтаксическом несовершенстве. У меня нередко случалось часами сидеть, размышляя о том, как лучше высказать собеседнику некоторую мысль, чтобы он понял её максимально точно, не усмотрев в моих словах ложных переживаний и у меня всё равно не всегда получалось сделать это должным образом.
Фромм писал:"Слова – это сосуды, которые мы наполняем переживаниями, но эти переживания не умещаются в сосудах, а выплескиваются через край. Слова лишь дают намек на переживание, но не совпадают с ним."
Поэтому когда мы о любви, ненависти, симпатии, да и вообще любом абстрактном понятии или чувстве, нужно понимать, что нас в первую очередь ограничивает лексико-грамматический арсенал языка, на котором мы говорим в данный момент.
Недавно, к примеру, при прослушивании песни Битлов «Let it be», я набрёл на мысль о том, что популярный перевод этого выражения «Пусть будет так» или «Так и быть» не вполне корректен, так как частица «пусть» в русском языке выражает пассивное согласие или допущение той или иной ситуации. Английское «Let it be», как я его понимаю, выражает активное участие в происходящем, то есть активное принятие, тогда как русский перевод пассивное. Может быть, эту фразу правильнее было бы перевести как «Позволь этому быть». На иврит, кстати, «Let it be» переводят в двух вариантах: «Ten leze lihiot» и «Sheihiye», то есть «Позволь этому быть» и «Пусть будет». В русском языке довольно непривычно звучит конструкция об активном принятии происходящего, а в английском отсутствует возможность сделать это пассивно.
Многоязычие помогает на примере других языков прочувствовать, что слово есть символ для обозначения объекта, а не сам объект. И хоть сам этот тезис лежит на поверхности, конкретные его проявления бывает нащупать очень непросто. Я частенько об этом думаю и, наверное, буду время от времени делать заметки на эту тему. Чтобы лучше понимать и пользоваться своим языком, важно понимать, чем он отличается от других.
#многоязычие_освобождает
Кроме очевидных вещей вроде того, что знание иностранных языков открывает двери в иные культуры и позволяет общаться с их носителями, у многоязычия есть и менее известное когнитивное преимущество, о котором я уже частично писал ранее.
Всякий естественный язык, как инструмент для выражаения эмоций и мироописания, имеет множество недостатков, кроющихся в его синтаксическом несовершенстве. У меня нередко случалось часами сидеть, размышляя о том, как лучше высказать собеседнику некоторую мысль, чтобы он понял её максимально точно, не усмотрев в моих словах ложных переживаний и у меня всё равно не всегда получалось сделать это должным образом.
Фромм писал:"Слова – это сосуды, которые мы наполняем переживаниями, но эти переживания не умещаются в сосудах, а выплескиваются через край. Слова лишь дают намек на переживание, но не совпадают с ним."
Поэтому когда мы о любви, ненависти, симпатии, да и вообще любом абстрактном понятии или чувстве, нужно понимать, что нас в первую очередь ограничивает лексико-грамматический арсенал языка, на котором мы говорим в данный момент.
Недавно, к примеру, при прослушивании песни Битлов «Let it be», я набрёл на мысль о том, что популярный перевод этого выражения «Пусть будет так» или «Так и быть» не вполне корректен, так как частица «пусть» в русском языке выражает пассивное согласие или допущение той или иной ситуации. Английское «Let it be», как я его понимаю, выражает активное участие в происходящем, то есть активное принятие, тогда как русский перевод пассивное. Может быть, эту фразу правильнее было бы перевести как «Позволь этому быть». На иврит, кстати, «Let it be» переводят в двух вариантах: «Ten leze lihiot» и «Sheihiye», то есть «Позволь этому быть» и «Пусть будет». В русском языке довольно непривычно звучит конструкция об активном принятии происходящего, а в английском отсутствует возможность сделать это пассивно.
Многоязычие помогает на примере других языков прочувствовать, что слово есть символ для обозначения объекта, а не сам объект. И хоть сам этот тезис лежит на поверхности, конкретные его проявления бывает нащупать очень непросто. Я частенько об этом думаю и, наверное, буду время от времени делать заметки на эту тему. Чтобы лучше понимать и пользоваться своим языком, важно понимать, чем он отличается от других.
#многоязычие_освобождает