forbidden passions ||запретные страсти

1. — Гермиона, глупая ты ведьма! Ты забыла эту папку. Я думал, ты собиралась поработать над этим сегодня вечером? Драко здесь?

*заглядывает*

— Гермиона?

2. — Ааах… блядь…

— Драк…

3. — Тео!!

— Я смотрю, ты сегодня по уши погружён в другую «работу».

4. — Продолжайте, ребята. Увидимся завтра.

— Я убью тебя, Теодор.

Art: Elan

#art

Свобода — это не отсутствие обязательств, а способность выбирать — и брать на себя обязательства — то, что лучше для меня.

Пауло Коэльо («Захир»)

#fp_цитатадня

Я понятия не имел

💗💗💗

1 часть

Дверь в кабинет Гермионы распахнулась с таким грохотом, что чернильница на краю стола жалобно звякнула.

Гермиона резко вскинула голову, выронив перо прямо на недописанный приказ. Она уже набрала в легкие воздух, чтобы отчитать наглеца, но слова застряли в горле.

На пороге стоял Малфой. Он не потрудился постучать, не снял пальто, полы которого были испачканы архивной пылью, а его лицо казалось белее накрахмаленного воротника рубашки. Взмахом палочки он захлопнул за собой тяжелую дубовую створку, глухо отрезав звуки министерского коридора, и в два широких шага приблизился к ее столу.

С глухим, тяжелым шлепком пыльная картонная папка упала поверх ее аккуратных бумаг.

— Что это, Малфой? — Гермиона нахмурилась, инстинктивно отодвигаясь назад, но в ту же секунду ее взгляд упал на перевязанный шнурком угол и выцветший гриф секретности. Краска мгновенно отхлынула от ее щек. — Откуда... как ты это нашел?

— Внизу. В девятом секторе, — голос Драко звучал сипло, будто он бежал пешком по лестнице на самый верхний уровень. Он уперся кулаками в столешницу, нависая над ней, и его серые глаза лихорадочно ощупывали ее лицо. — Какого черта, Грейнджер?

Гермиона выпрямилась, выстраивая привычную чиновничью броню, но кончики ее пальцев мелко дрожали, пока она прятала их в складках мантии.

— Это закрытый архив. Ты не имел права вскрывать эти материалы без специального допуска Визенгамота...

— К черту допуск! — рявкнул он, и его самообладание окончательно треснуло. — Ты шантажировала министра! Ты выбила прецеденты трехсотлетней давности, ты рисковала всем своим положением ради того, чтобы вытащить меня из Азкабана! А потом... — он сглотнул, и желваки на его челюсти свело судорогой, — потом ты пять лет молча слушала, как я называл тебя зазнайкой и святошей? Как я при каждом удобном случае язвил, что ты наверняка голосовала за пожизненный срок для моей семьи?! Почему ты ни разу не швырнула мне эту правду в морду?!

Гермиона смотрела на него снизу вверх. Ее дыхание выровнялось, хотя сердце колотилось где-то у горла. Она медленно потянулась к папке, кончиками пальцев коснулась шершавого картона и тихо вздохнула:

— А что бы это изменило, Драко? Ты бы почувствовал себя обязанным? Стал бы заискивать передо мной, как министерские подхалимы?

— Я бы... — он запнулся, шумно выдохнул сквозь зубы и с силой провел ладонью по лицу, взъерошив всегда идеальные светлые волосы. — Я бы не вел себя как последний ублюдок.

Он отстранился от стола и сделал пару нервных шагов по тесному кабинету, не зная, куда деть руки. Вся его спесь, вечная фамильная надменность и холодный лоск осыпались, как штукатурка от взрыва, оставив после себя растерянного, ошеломленного человека.

— Зачем ты это сделала? — спросил он уже тише, обернувшись к ней с почти болезненным недоумением. — Не ври мне про абстрактную гуманность. Там половина Визенгамота жаждала крови. Поттер просто вяло подтвердил слова матери, чтобы отвязаться. А ты устроила войну за мою шею. Зачем?

Гермиона опустила взгляд на свои сцепленные руки. Воспоминания нахлынули внезапно, с горьким привкусом пепла: разрушенный Хогвартс, крики раненых и Драко — сгорбленный за столом Слизерина в Большом зале, накрытый чьей-то чужой курткой, смертельно напуганный и никому не нужный.

— Потому что это было бы несправедливо, — негромко, но твердо ответила она. — Настоящее правосудие — это не жажда мести толпы. Ты был дураком, Малфой. Высокомерным, испорченным, невыносимым шестнадцатилетним мальчишкой, которому не оставили выбора. Твоего отца посадили, в твоем доме поселилось чудовище, а твоей матери грозила смерть. Какое преступление ты совершил по собственной воле? Не смог убить Дамблдора? Опустил палочку на башне?

Она подняла глаза, открыто встретив его взгляд.

Продолжение в комментариях
🤩 🤩 🤩 🤩 🤩

#fp_зарисовка
#writober_2026

🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦

Я понятия не имел

💗💗💗

Подземные архивы Департамента магического правопорядка напоминали склеп: здесь пахло иссушающими чарами, вековой пылью и старым сургучом. Магические сферы под низким сводчатым потолком горели тускло, лениво разгоняя сырой полумрак между бесконечными рядами кованых стеллажей.

Драко ненавидел спускаться на девятый уровень. Каждый визит сюда был напоминанием о том, кем он остался для магической Британии — человеком с условным помилованием, чье имущество до сих пор частями проходило бюрократическую очистку. Сегодня он искал всего лишь опись конфискованных родовых облигаций за девяносто восьмой год. Обычная бумажная волокита.

Случайно зацепив рукавом соседнюю коробку на верхней полке, он выругался сквозь зубы. Плотная картонная папка с глухим хлопком упала к его ногам, взметнув облачко серой пыли.

Драко опустился на одно колено, чтобы вернуть ее на место, но взгляд зацепился за выцветшие чернила на титульном листе:

«Дело № 814: Малфой, Драко Л. Закрытое дополнительное производство. Личные свидетельские показания и протоколы особого порядка».

Драко замер. Пальцы в тонких кожаных перчатках зависли над пожелтевшим корешком.

Он наизусть знал материалы своего процесса. Шесть месяцев домашнего ареста, колоссальный штраф, конфискация половины мэнора и снятие обвинений в пожизненном заключении в Азкабане. Все эти годы он жил с железобетонной, циничной уверенностью: его спасли золото покойного деда, слезливые показания матери о спасении Поттера в Запретном лесу и снисходительная жалость самого Избранного, бросившего пару сухих фраз в суде.

Но что это за «особый порядок»?

Драко потянул за истлевшую тесьму. Папка раскрылась.

Первое, что бросилось в глаза — почерк. Мелкий, убористый, с резким наклоном влево, когда автор торопился, и с яростным нажимом пера, местами прорывавшим пергамент. Драко узнал бы эти каракули из тысячи: они годами мозолили ему глаза на школьных эссе по Зельеварению.

Гермиона Грейнджер.

Он перевернул первую страницу, затем вторую, и воздух в легких внезапно кончился.

Это не были дежурные свидетельские показания. Это был монументальный, дотошный и пугающе агрессивный труд объемом в сотню страниц. Даты стояли прямо поверх текста: май девяносто восьмого. Спустя всего две недели после финальной битвы, когда вся страна праздновала, а раненые едва приходили в себя в Мунго.

Грейнджер не праздновала. Она сидела в пыли этих самых архивов.

Лист за листом перед глазами Драко разворачивалась хроника ее личной войны за его шею. Она подняла прецеденты Визенгамота за три столетия, нашла лазейки в древнем статуте о «Магическом принуждении несовершеннолетних под действием Непреложного обета», приложила сложнейшие расчеты ментального давления Черной метки на несформировавшееся магическое ядро подростка.

А на последней странице лежал личный меморандум, адресованный Кингсли Брустверу за закрытой печатью верховного судьи.

Строчки прыгали перед глазами:

«...Если Визенгамот намерен устроить показательную расправу над напуганным мальчишкой ради удовлетворения жажды мести толпы, я слагаю с себя звание кавалера ордена Мерлина и выхожу из состава комиссии по послевоенному урегулированию. Я дам открытое интервью "Ежедневному пророку" и назову вещи своими именами: это не правосудие, это трусость победителей. Либо вы переквалифицируете статью Драко Малфоя на соучастие под принуждением с правом реабилитации, либо завтра же начнется публичный скандал, который похоронит авторитет нового Министерства...»

Внизу стояла ее размашистая, дрожащая подпись. И штамп канцелярии министра: «Удовлетворено в полном объеме. Дело засекретить бессрочно по требованию свидетеля Грейнджер».

Папка выпала из ослабевших пальцев Драко, ударившись о каменный пол.

В ушах стоял оглушительный, звенящий шум.

Продолжение в комментариях
🎅 🎅 🎅 🎅 🎅

2 часть

#fp_зарисовка
#writober_2026

1. — Эй, Гермиона, мне просто нужно твоё мнение кое о чём. Драко не... О, привет, приятель!

2. — Где мамочка, а? Просто хочу её кое о чём спросить.
Пойдём достанем тебе вкусняшек. Уверен, они на кухне.
И где Гермиона их держит? Давай проверим кух...

4. — Т-тео?!

5. — АГХ-Х-Х! Убери свою палочку! И вторую свою «палочку» тоже!

— ВОН ОТСЮДА, НОТТ!!

Art: Elan

#art

Мы не перестанем исследовать, и в конце всех наших поисков мы прибудем туда, откуда начали, и узнаем это место впервые.

#fp_цитатадня

🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦

Пожелтевшая страница с незавершенной фразой

За дверями Отдела тайн время текло иначе — густо, глухо, словно патока. В кабинете герметических исследований горела лишь одна тусклая сфера Люмоса, выхватывая из темноты заваленный древними гримуарами стол, серебряные весы и тихо потрескивающий хронометр.

Гермиона потерла уставшие глаза, собираясь закрыть отчет, когда массивная дубовая дверь без стука распахнулась.

Она инстинктивно вскинула палочку.

На пороге стоял Драко Малфой. Он не просто выглядел измотанным — он казался призраком самого себя. Пальто распахнуто, ворот рубашки скомкан, бледное лицо покрывала испарина, а зрачки серых глаз были расширены так сильно, что радужка казалась почти черной. Он тяжело опирался плечом о дверной косяк, и его пальцы мелко, непрерывно подрагивали. Из левой ноздри тонкой темной струйкой сбегала кровь, капая на белый воротник.

— Грейнджер, — хрипло выдохнул он. Голос сорвался, будто связки были сожжены. — Запри дверь. Быстро.

— Малфой? — Гермиона вскочила из-за стола, забыв о защитных чарах. Адреналин мгновенно вымыл сонливость. — Что произошло? На тебя напали? Кто...

— Никто, — он шагнул в кабинет, и его качнуло. Он с силой уперся обеими руками в край ее стола, сбив стопку пергаментов. Его дыхание вырывалось из груди рваными, свистящими толчками, лицо перекосило от вспышки острой боли, и он зажмурился, стиснув зубы до скрежета. — Это... изнутри. Моя окклюменция. Она рушится.

Гермиона обошла стол, готовая подхватить его, если он упадет. Окклюменционные барьеры чистокровных магов такого уровня не рушились сами по себе — для этого требовалось либо мощнейшее ментальное проклятие, либо добровольное разрушение фундамента разума.

— Сядь, — приказала она, мягко, но настойчиво нажимая ему на плечо.

Он послушался без привычного сарказма, тяжело рухнув в глубокое кожаное кресло для посетителей. Запрокинул голову, часто и шумно втягивая носом воздух, пока Гермиона взмахом палочки очистила кровь с его лица и запечатала двери сильнейшими запирающими чарами.

— Целители в Мунго... — выговорил Драко, не открывая глаз, пока на его висках бешено пульсировали вздувшиеся вены, — они идиоты, Грейнджер. Сказали, что это откат от Черной метки. Предложили усыпляющее. Но это не Метка. Это... я сам.

Он сунул дрожащую руку во внутренний карман пальто и вытащил небольшой кованый футляр из темного серебра, оплетенный охранными рунами. Щелкнул замок, обжигая его пальцы искрами сопротивляющейся магии. Драко достал оттуда сложенный вчетверо кусок пергамента и швырнул его на полированное дерево перед Гермионой.

— Вот, — выдохнул он, сжимая виски ладонями. — Это всё, что у меня есть.

Гермиона осторожно опустила палочку на стол и протянула руку. Лист был старым — ветхим, с обломанными краями, пахнущим застарелой гарью и мощными концентрированными чарами Забвения. Время не пощадило его: чернила местами выцвели, бумага покрылась мелкими трещинами.

Это была пожелтевшая страница с незавершенной фразой, вырванная из какого-то личного дневника.

Почерк, несомненно, принадлежал Драко — нервный, острый, летящий с наклоном вправо, но нацарапанный с такой силой, что перо местами прорвало пергамент.

«Если они взломают защиту мэнора сегодня ночью, я успею замкнуть круг. Я сотру каждый след, каждое воспоминание о том, как ты приходила сюда через камин, о том, что ты обещала мне на руинах астрономической башни. Пусть они найдут в моей голове лишь пустоту и преданность. Но если ты выживешь, Грейнджер, если война закончится, и ты будешь дышать — знай, что я никогда не...»

И всё. Дальше шла рваная, застывшая клякса, а за ней — обугленный край.

Гермиона смотрела на неровные строчки, и буквы перед ее глазами начали расплываться. Пальцы похолодели. Воздух в кабинете вдруг стал разреженным, словно она оказалась на вершине ледяной горы.

Продолжение в комментариях
⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️

#fp_зарисовка
#writober_2026

Гермиона пытается понять, почему этот бродячий кот, которого она подобрала, кажется таким знакомым... Наверное, просто показалось, да? 🤫

Art: kobolds_treasury

#art

🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦

Последствия

Флакон из толстого граненого стекла стоял на мраморном краю раковины. Прозрачная жидкость внутри, еще минуту назад казавшаяся обычной водой, медленно наливалась плотным, немигающим золотистым светом — так в целительской магии проявлялась зародившаяся жизнь.

Гермиона смотрела на это сияние, не моргая, пока в глазах не защипало от сухости. Пальцы, вцепившиеся в край раковины, онемели от холода камня.

В голове стоял оглушительный, ледяной гул.

Полгода. Все началось ровно шесть месяцев назад с безобразного скандала в архиве Отдела правопорядка. Они орали друг на друга до хрипоты, припоминая старые обиды, войну, школьную травлю и министерскую духоту, пока воздух между ними не затрещал от статики. А потом Драко в два шага преодолел разделявший их стол, сгреб ее за лацканы мантии — и вместо удара или проклятия прижал к стеллажу так, что посыпались свитки, и впился в ее губы злым, отчаянным поцелуем.

Она должна была оттолкнуть его. Должна была проклясть. Но вместо этого вцепилась пальцами в его платиновые волосы, втягивая в это безумие глубже.

Так ненависть переплавилась в физическую потребность — грубую, тайную, не терпящую свидетелей. Никаких имен, никаких обязательств, никаких разговоров при свете дня. Конспиративная квартира в Блумсбери, ключи, брошенные на тумбочку, сбитое дыхание в полумраке спальни и абсолютная уверенность в том, что все под контролем. «Мы просто гасим фантомные боли войны», — повторяла она себе каждый раз, застегивая пуговицы перед уходом.

Дверь ванной тихо скрипнула.

— Грейнджер? Ты там утонула? — раздался за спиной негромкий голос.

Драко стоял на пороге, привалившись плечом к косяку. В темно-серой рубашке с небрежно засученными рукавами, босой, растрепанный после душа, он казался до пугающего домашним. На его губах уже блуждала привычная ленивая усмешка, но стоило ему взглянуть на ее застывшую фигуру и белое, как мел, лицо, как улыбка мгновенно сползла.

Его взгляд метнулся вниз, к раковине, и зацепился за золотое свечение.

В ванной повисла такая тишина, что стало слышно, как по ту сторону окна бьют по стеклу тяжелые капли октябрьского дождя. Малфой не пошевелился. Гермиона видела в зеркале, как резко обозначились его скулы, как потемнели серые глаза, сузившись до булавочных головок.

— Это... — начал он, но голос дал сбой. Он прокашлялся и сделал шаг вперед. — Это то, о чем я думаю?

— Золотой, — деревянным голосом отозвалась Гермиона, не в силах оторвать взгляд от стекла. — Диагностическое зелье третьей недели. Ошибки быть не может. Никакой магии, искажающей фон, здесь нет.

Она ждала чего угодно: язвительного смешка, циничного вопроса о контрацептивных чарах, приступа паники или холодного «избавься от этого». Она сжалась внутри, выстраивая привычную гриффиндорскую броню, готовясь защищаться.

Но Драко подошел вплотную. Опустился на колени прямо на холодную плитку пола, оказавшись на одном уровне с ее опущенными руками. Он не коснулся зелья. Медленно, давая ей возможность отстраниться, он накрыл ее ледяные, сведенные судорогой пальцы своими широкими, теплыми ладонями.

Гермиона вздрогнула, но рук не отняла.

— Дыши, — негромко, поразительно ровно произнес он. — Грейнджер, посмотри на меня. Дыши.

Она с трудом перевела на него взгляд. В его глазах не было отвращения. Не было ужаса. Там плескалась смесь растерянности и какой-то незнакомой, пугающе взрослой сосредоточенности.

— Мы оба были чертовски умными, — глухо усмехнулся Драко, осторожно сжимая ее ладони и согревая их своим дыханием. — Рассчитывали вероятности, шептали заглушающие, делали вид, что это просто постель и ничего личного. Что ж... последствия наступили быстрее, чем мы успели придумать себе очередное оправдание.

— Драко, — выдохнула она, и в ее голосе прорвалась паника. — Моя работа. Твоя семья. Совет попечителей, «Пророк»... Если кто-то узнает, нас разорвут на куски. Я... я не готова. Я не знаю, что с этим делать.

Продолжение в комментариях
➖ ➖ ➖ ➖ ➖

#fp_зарисовка
#writober_2026

Кому же достанутся наручники — хорошему мальчику или плохому? В любом случае, Драко — более чем добровольный участник.

Art: rrrlette

#art

Капля точит камень не силой, а частым падением.

#fp_цитатадня

🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦

Осколок разбитого зеркала

Золотая пыльца министерских чар кружила под сводами Атриума, оседая на плечи гостей, но воздух в бальном зале оставался душным, пропитанным приторным амбре французских духов, дорогим шампанским и фальшивыми улыбками.

Гермиона выскользнула за тяжелые бархатные портьеры так стремительно, словно за ней гналась стая дементоров, а не свора репортеров «Ежедневного пророка». Оказавшись в длинной, полутемной галерее редких магических древностей, она наконец позволила себе ссутулиться. Глубокий вдох обжег легкие прохладой. Корсет шелкового изумрудного платья нещадно давил на ребра, узкие туфли на каблуках превратились в пыточные колодки, а лицо сводило судорогой от двух часов непрерывной, вымученной благотворительной вежливости.

— Если ты собираешься упасть в обморок прямо здесь, Грейнджер, предупреди заранее. Я отойду на пару шагов, чтобы не испачкать смокинг.

Гермиона вздрогнула и резко обернулась, нащупывая палочку в складках юбки.

В глубоком алькове у высокого стрельчатого окна, почти сливаясь с тенью, сидел Драко Малфой. Он развалился в резном кресле с тем непринужденным, ленивым высокомерием, которому чистокровных учили раньше, чем ходить. Черный галстук-бабочка был небрежно распущен, верхняя пуговица рубашки расстегнута, а в тонких пальцах он медленно покачивал тяжелый хрустальный стакан с янтарным огневиски.

— Малфой, — выдохнула она, отнимая руку от бедра и прислоняясь затылком к холодной каменной колонне. — Ты не нашел места дальше от людей?

— Я искал место, где концентрация лицемерия на квадратный фут стремится к нулю, — парировал он, не меняя позы, но его серые глаза цепко окинули ее с головы до ног, задержавшись на вздымающейся от частого дыхания груди. — Судя по тому, что ты здесь, твой знаменитый гриффиндорский энтузиазм дал сбой. Разве ты не должна сейчас позировать с министром и жать руки тем, кто еще пять лет назад с удовольствием пустил бы тебя на мыло?

Гермиона скрипнула зубами. Слова ударили по больному, содрав тонкую пленку выдержки, которую она берегла весь вечер.

— Они пожертвовали триста тысяч галеонов на приют для пострадавших от войны, — жестко произнесла она, делая шаг к нему. — Твой дядя только что лично подписал чек.

— Мой дядя только что купил себе индульгенцию еще на год спокойной жизни, — Драко сделал глоток, поморщился и с тихим стуком поставил стакан на подоконник. Он поднялся на ноги. В полумраке галереи его фигура казалась пугающе высокой, а бледное, с точеными резкими скулами лицо утратило всякую насмешливость. — Ты правда думаешь, что их волнуют сироты? Или твои реформы? Ты видела их лица, пока ты читала свою пламенную речь о равенстве и новой эре?

— Они аплодировали, — упрямо бросила она, хотя голос предательски дрогнул.

Она видела. Видела снисходительные ухмылки лордов Визенгамота, холодные, оценивающие взгляды чистокровных матриархов, обвешанных фамильными бриллиантами. Для них она была героиней в витрине — яркой диковинкой, цирковым номером, которому бросают монеты за хорошее выступление, но никогда не пустят за свой стол на равных.

Драко подошел ближе. Настолько, что Гермиона уловила запах сандала, горького алкоголя и морозного воздуха — он явно выходил на балкон до того, как она вошла. Он остановился перед ней, глядя сверху вниз с непонятной, горькой яростью.

— Они аплодировали твоему статусу, Грейнджер, — негромко, почти вкрадчиво произнес он, и этот шепот хлестнул больнее любого крика. — Золотая девочка, орден Мерлина первой степени. С тобой выгодно стоять рядом на колдографиях. Но стоит тебе заговорить о пересмотре чистокровных привилегий, о реальном допуске полукровок к управлению капиталами — и их вежливость испаряется. Ты пытаешься склеить этот чертов мир заново. Лепишь из них благородных граждан нового века, прикрываешь трещины красивыми лозунгами.

Продолжение в комментариях
🤩 🤩 🤩 🤩 🤩

#fp_зарисовка
#writober_2026

Дневная прогулка

Art: Meiflowersketches

#art

Отпустить — значит понять, что некоторые вещи и люди могут быть частью твоей истории, но не частью твоей дальнейшей судьбы.

#fp_цитатадня