Инженеры человеческих душ | Спецоперация

ЛЕДОХОД

Сквозит в груди обрывком сна
Чужая боль, чужое горе,
И вечность встала, как стена,
Лишив навечно мир покоя.

Сковав надёжно ржавым льдом,
Кольнув больней гримасой смеха,
Забила в горло снежный ком,
Оставив тлеть в скриншоте тега.

Все восемь лет Донбасс стонал,
На мир надежду пряча в сердце, –
С лучами солнца он восстал,
Чтоб стаял ненавистный цербер.

Зиме конец, весны черёд,
Март лужи превращает в море,
Кипит на речке ледоход –
Грусть растворяя в чашке кофе.

Война, которую самодержец-авантюрист Путин развязал против Украины, оправдывая её сценарием неизбежной агрессии и принадлежностью Украины к «русскому миру», чьим вождём и одновременно хозяином оказывается именно его Государство, – это война, несущая за собой тотальное разрушение: разрушение городов, ландшафтов, ресурсов и памятников. Множество мужчин, женщин и детей переживают бомбардировки и солдатские бесчинства. Спровоцированное войной сопротивление, героическая вовлечённость населения и её лидеров сдерживают вторжение и даже теснят его, но особо важно, что все эти факторы породили гражданскую нацию [peuple de citoyens], которая существовала исключительно в рамках действующей исторической, однако противоречивой, традиции и недавнего опыта хаотичной демократизации.

Война в Украине вызвала огромное человеческое страдание. Я не являюсь политически ориентированным художником, но не мог остаться равнодушным к этому морю страданий. 14 картин под названием «Метафизика и отчаяние» – это дневник 14 дней войны. Это хроника жертв за эти 14 дней. Хроника жертв не может сосуществовать в одном пространстве с метафизической картиной. Зло и поэзия несовместимы. Художник-поэт не имеет силы остановить это зло. Ответ: отчаяние.

НО РУССКИЙ – КТО?

Так хочется сказать: «Мы победим!
Вперёд! Ура! Дави врага пятой!»
Привычная до каждой запятой
Уверенность пульсирует в груди.

Полотнами отеческих знамён
Вздымается над миром ЧСВ.
Так будет до скончания времён!
Так было... По красавице Москве

Гуляет утро в новых сапогах,
И модницы спешат украсить жизнь.
Мы справимся! А ты пока держись,
Луганщина, забытая в снегах.

Летят в Донецк «Фламинго» и «Грачи» –
От вспышек ночь светла, как белый день,
Но, зубы сжав, вгрызайся и молчи.
Сомни врага да звёздочку надень.

Чтоб сделать презентабельнее вид
На постерах, расклеенных в метро.
Не бойся ни снарядов, ни ветров!
Ты – русский воин. Русский – победит!

Весна скребётся нищенкою в дверь –
Изодраны до кро‌ви рукава:
«Пришла пора сочтения потерь!
Уйдут снега, не вылезет трава,

Но выглянет сокрытое в полях,
И матери дождутся сыновей...
Ты слышишь – где-то плачет соловей
О наших невернувшихся парнях?

Поплачь же с ним, коленями в песок!
Пред Богом спесь смирить не западло.
Там – гнётся воин – хлебный колосок,
А здесь, в столице, – праздно и тепло».

Готова к жатве Русская земля,
И ей, конечно, до‌лжно вознестись…
Но русский – кто? И кто – его семья?
Взывает степь: «Браток, перекрестись!»

Очень важно, что россияне становятся критичными к войне во всех её аспектах, даже те, кто причисляет себя к её сторонникам. У людей за 2,5 года скопилось много личного знания о войне, которое они могут противопоставить телевизору: у кого-то обязательно есть знакомый или знакомый знакомого, кто был на фронте и вернулся, в небольших городках много похоронок. Это личное знание выступает основой для критики. Люди из-за этой критики не становятся антивоенными активистами, но критика копится и может сыграть свою роль.

Люди, которые когда-либо жертвовали на нужды, чтобы убивали наших солдат, те, кто желал развала России и смерти русских, не должны возвращаться и участвовать в политической жизни страны.

Если раньше кто-то выбирал западный путь, было интересно, то сейчас все просто – стоит только посмотреть, как стреляют по нашим городам, как они дают оружие и люди погибают в Курске, в Белгороде.

ПРОСТИТЕ, МАЛЬЧИКИ

Вы простите нас, мальчики, только знайте – мы, матери,
Не хотим вашей гибели в страшном пекле войны.
Но Отчизна в опасности, и железным объятием
Рубежи нашей Родины тесно окружены.

Наша мощь и величие кровожадному Западу
Костью в горле давно уже не дают продохнуть.
И по-прежнему санкции от лица демократии,
Штаты – всем в назидание – нам пакетами шлют.

И свои раскудахтались – просвещенная братия,
Запоздало опомнившись, голосят – войнам нет,
Либералы стыдливые, всей колонною пятою,
Сожалеют, что русскими появились на свет.

Настоящие русские на «печеньки» не падкие.
Нам чужого не надобно: ни морей, ни земли.
Нас не надо испытывать и мечами размахивать,
От мечей – коль придете к нам – и погибните вы!..

И сражаясь с нацистскою оголтелою нечестью,
Знайте, милые мальчики, что ведете свой бой
И за братьев славян своих, и родное Отечество,
И за то, чтобы не было на Земле больше войн.

С самого начала боевых действий в Украине меня не оставлял вопрос: почему люди туда идут? В современной России архаичные представления о «настоящем мужчине» удивительным образом переплелись с советскими штампами вроде «не служил – не мужик». Самое парадоксальное, что эта брутальная маскулинность на поверку оказывается проявлением глубокой гражданской трусости. Человек боится пойти против коллектива, боится косых взглядов соседей, боится показаться слабым в глазах своей женщины. И этот страх гонит его на фронт убивать и умирать.

Не спорят, не слушают новостей,
На мнения усмехаются странно.
Военные знают: до мозга костей
Война – это искусство обмана.

Искусство – в стратегиях. А окажись
Снизу:  там плодится, как вошь,
Лишая ценности всякую жизнь,
Подлая, зловонная ложь.

Выстрел в затылок списать на врага,
Лицом на гранату – и нет улик.
В правде войны – в двух шагах
Подвиг и подлость. Маятник – миг.

И мы, встретившиеся в войну,
Честной слезой омывая раны,
В чём-то пройдём по самому дну,
Сметёт и нас искусство обмана.

У войны злорадный, бесовской смех
Поманит надеждой – не верь, рано.
Хаос захороводит всех.
Война – искус... И не время планов.

И все переправы безбожно горят
Пламенем из самого Ада.
Но слышу, мне из пекла солдат:
– Знаешь, а Бог всё равно рядом!

Я обвиняю лидеров ЕС, особенно правительство ФРГ, что:

по дипломатическим каналам, особенно костяк Евросоюза, представители кабмина Германии предпринимают действия, ведущие к увеличению страдания славянского населения.

Откройте зеленые коридоры для гражданского населения!
Уберите нацистов, бандеровцев закамуфлированных под ТЦК, с пути следование беженцев. Откройте ворота в ЕС и примите тех, кто бежит от ремонтников Кличка и от коррупции Зеленского.

Украина не отнеслась к этому исторически. Она посчитала, что откуда-то свалилась эта независимость и все. И это сферический конь в вакууме: нет истории до этого. Но вместо того чтобы разбираться, что это было такое, они провели десоветизацию, то есть взяли и зачеркнули все: я проснулся и со мной ничего вчера не было, как с похмелья страшного (все забуду, вчера ничего не было со мной).

Меня не интересуют ни соседи, ни какая сегодня погода, и вообще мне неважно, где я живу. Я буду здесь груши околачивать с дерева и наслаждаться жизнью. Это метафора. Но за эту историческую беспечность, безразличие, за отказ от анализа, кто ты, где ты, как ты возник, куда ты можешь пойти и куда не можешь, что делать, чтобы выжить и сохраниться, ничего этого в Украине не проделали. И вот результат.

Напомню, что все боевые действия идут на территории противника. Мы наступаем, они отступают. Они банкроты, мы в нормальной форме, с огромными резервами. В этой ситуации зачем нам «мир любой ценой»? Это абсурд! Даже если мы остановили бы войска по линии боевого соприкосновения, мы уже были бы в огромном выигрыше по сравнению с status quo pro ante bellum. Увы, с точки зрения целей СВО этого нам недостаточно. Ядовитые зубы у киевских змей не вырваны. И нас это беспокоит. Ради этого стоит воевать!

Ты всё ещё думаешь, что война где-то там?
Что живые и мертвые – это статистика?
Война идёт за тобой по пятам,
а у тебя всё спокойно, привычно, чистенько.

Ну, конечно, мил человек не любит грязь,
мат, ярость, ненависть и прочее.
Вы там работайте, братья, перекрестясь,
а мы посмотрим, чем дело кончится.

Это ж слово какое неловкое – патриот,
всё в нём поля, берёзки, деды да иконы.
А тебе-то придумали красивое имя вот –
эскапист эпохи Армагеддона.

А если на кухню твою завалятся тучи врагов,
ты же сразу – ух! Ты ж не робкий!
Ты как выскочишь, как выпрыгнешь из штанов
и заявишь им, что на всё готов
ради жизни и миски похлёбки.

Ни корней, ни чести, только животный страх.
Из таких, готовых на всё, потому что страшно,
из таких, как ты, лепили капо в концлагерях –
диких зверей, изгоев и нелюдей... А пока что

убеждай себя, мученик больших перемен,
в своём надмирном величии,
в парении над суетою.
Мне плевать на тебя с обугленных стен,
которые мы потом отстроим.

Я уехала с семьей, с дочерью и партнершей 1 марта, потому что мне лично поступили первые угрозы за освещение войны. А они не воплотились в жизнь, сейчас совершенно другие уже угрозы. Я была одной из первых уехавших. Мне действительно было страшно, я этого не скрывала. Хотя я изначально собиралась оставаться в России и писать оттуда. Но еще мне было очень психологически сложно принять, что я буду находиться в стране агрессора. Я действительно не ожидала этого от Российского государства.

Проводила двух сыночков на Донбасс,
Помолилась перед старенькой иконой.
А потом ждала, не отводила глаз
От окна, надеялась – вернутся скоро.

Каждый день тревожилась: а вдруг придут –
Что ж я, старая, им не сварила супа.
Голоса мерещились ей как в бреду.
Поднималась – никого – и снова в ступор...

Две весны прошло, а всё тревожен сон.
Погрустнела мать, фотоальбом листая.
...Во дворе сидит, услышит – телефон
Зазвонил – она бежит, как молодая.

– Здравствуй, сыночка. Ну где ты там? Ну как?
Он ответит: «Не волнуйся, мам, в порядке».
И дрожит стакан с «сердечными» в руках:
Плохо стало, чуть не грохнулась на грядке...

Не пропали б молодые, как отец,
Хоть отец не от войны ушёл – от водки.
Воспитала, как смогла, и наконец
Пролетела юность на лихой пролётке.

Заболеть нельзя, не приведи Господь:
Всё хозяйство на мозолистых ладонях.
Ей с утра успеть участок прополоть
И скотину накормить, а то застонет.

Возле дома, у скосившихся ворот,
Мать часами смотрит преданно и кротко,
Всё надеется – появятся вот-вот,
Сразу сыночек узнает по походке.

Слёзы выплакала – каждый день рыдать.
Защити их, ради Бога, Чудотворец!
Ждёт детей по-настоящему, как мать.
Ждёт сыночков, и они вернутся вскоре.