Эдельвейс

Она мысленно представила лицо Регулуса (в последнее время это удавалось ей всё лучше), высокомерное, насмешливое выражение, с которым он рассматривал бы её подарок, сопровождая процесс едкими ремарками.

Подперев подбородок, Гермиона шумно вздохнула, глядя в окно, за которым моросил весенний дождь. Почему с Блэком так трудно?

— Я смотаюсь в Лондон, — сказал Сириус. — На душе кошки скребут. Я так и не видел, как родители и Реджи покидали стадион, а теперь ещё и метка. Если авроры начнут хватать всех без разбора, то Регулусу не поздоровится.
— Он анимаг, — напомнил Джеймс. — От анимагии должен быть толк, и под этим я подразумеваю нечто большее, нежели возможность полизать свои яйца.
Сириус расхохотался на всю улицу.
— Хорошо, что брат тебя не слышит. Его бы сейчас порвало от возмущения. Нет, ну Реджи тот ещё кретин, если опять посеял где-то зеркало. Почему он не отвечает?
— Если переживаешь — иди. Нет ничего зазорного в том, чтобы любить своих родителей, Сириус. Я говорил тебе это миллион раз.
— Мои родители шовинисты, националисты и магглоненавистники в одном флаконе. Так что уж пойми мои сомнения.
— И всё же ты унаследовал от них самое лучшее — шевелюру.
— Это от бабушки, а она по крови не Блэк. Ладно. Покараулю чутка под окнами на Гриммо, разведаю обстановочку.