Тонкая белоснежная струйка дыма медленно струилась вверх от курительной трубки, разливаясь в воздухе неприятной сладостью и исчезая в порывах ледяного ветра. Зашелестели листья ивы от тихого стука капель о тонкие лазурные пластинки.

Мужчина, скрывшийся от дождя в беседке, почувствовал, как вдоль позвоночника прошли мурашки, и посильнее укутался в меховой плащ. Он прикрыл глаза, бледными персиковыми губами обхватил мундштук и глубоко вдохнул. Дым пробрался в легкие, принося приятное ощущение легкости и спокойствия, которое вскоре развеялось.

Зародился новый порыв ветра, и медный колокольчик под карнизом беспокойно зазвонил.

— Феофан... - Зазвучал тихий голос, напоминающий рокочущий гром средь бескрайних полей.

Делец тут же распахнул глаза и растерянно уставился перед собой.

— Зандик?

На пару мгновений ему показалось, что перед ним и правда склонился его горячо любимый человек, однако вскоре мужчина пришел в себя и вспомнил, что лекарь не мог быть здесь. Его тело уже давно истлело в пламени пожара, поглотившего императорский дворец, а пепел был развеян по ветру.

В груди начало давить, и Феофан зашелся в приступе глубокого кашля. Вся перчатка пропиталась кислым кровавым привкусом с едким запахом. Несколько гранатовых капель сорвались вниз, окрасив ханьфу в соцветия манжусаги. Дыхание мужчины стало частым и прерывистым, а лицо побледнело так, что он и сам стал походить на злого духа.

— Оставь меня хоты бы после смерти. - Через силу улыбнулся секретарь, вновь прикрывая глаза, чтобы под длинными ресницами скрыть появившуюся влагу.

Его щеки коснулось что-то ледяное и мягкое. Подсознательно Феофан понимал, что воздействие психотропных веществ из курительной смеси и вызвало столь правдоподобные галлюцинации, однако ему и правда хотелось верить, что это был не бушующий ветер, а немного грубая ткань чужой перчатки, медленно скользящая по коже.

— Чтобы ты, мой дорогой секретарь, и вовсе загубил свое тело этой дрянью? - Оскалился образ перед ним.

— Моему телу и так осталось не более года без постоянных визитов моего лекаря. Так какой смысл пытаться оттянуть неизбежное?

— То есть помимо своего тела, ты хочешь угробить еще и психическое здоровье?

Фефоан бесцветно пожал плечами. Последний огонек азарта в его глазах давно потух, и теперь он и правда был похож на секретаря, служившего при дворце не один десяток лет.

— Скройся. Иначе я начну считать себя умалешенным. - Усмехнулся тот, делая очередную затяжку.

Прозвучал тихий смешок, быстро растворившийся в звоне колокольчика. После этого звука настала удушающая тишина. Казалось, что даже стук капель о карниз крыши утих. В беседке остался лишь одинокий мужчина, прислонившийся плечом к сидушке и сжимающий в руке почти дотлевшую курительную трубку.