— Оно скучное, — объявляет она наконец. — Зато мне безумно нравится твое.
— Это? — Я смотрю на красно-оранжевый астрейский хитон, который надела сегодня. — Ты же отдала мне его полгода тому назад, забыла? Ты сказала, что этот цвет тебе не идет.
Крессентия часто проворачивала этот фокус: заказывала у портного платья, заранее зная, что цвет ей не пойдет, чтобы потом иметь предлог отдать наряд мне. Большая часть моих платьев некогда принадлежала Кресс, и они гораздо удобнее в носке, чем те, что присылал кайзер — у тех, как правило, была открытая спина, чтобы все могли видеть мои шрамы.
— Разве? — подруга хмурится. — Думаю, я могла бы его надеть. — Она надувает губы, потом хитро улыбается. — Тора, у меня появилась отличная идея. Почему бы мне не примерить твое платье, а ты тем временем примеришь мое? Просто посмотрим, как будет смотреться.
Понятия не имею, что в этом веселого, но у меня нет иного выбора, кроме как радостно согласиться.
..........
Наконец она вручает мне кейловаксианское платье из серого бархата, с глухим воротом, очень длинное и тяжелое, так что я просто тону в нем, а взглянув в зеркало, с трудом узнаю себя в этой серой, бесформенной груде ткани. Тут-то я и понимаю, что воевать Крессентия собралась со мной. Думаю, она поверила моим объяснениям касательно принца, но Кресс не такова, чтобы рисковать, она предпочитает подстра-ховаться.
— Цвет так тебе идет, Тора. — Кресс мило улыба-ется но... склонив голову набок, медленно окидывает меня наметанным взглядом с ног до головы. — А что, как по мне, теперь ты выглядишь настоящей кейловаксианкой.
Эти слова больно меня ранят, но я стараюсь этого не показывать и улыбаюсь.
— Ну, куда мне до тебя, — говорю я то, что под-руга хочет услышать. — Принц не сможет оторвать от тебя глаз.
Крессентия улыбается чуточку теплее, зовет Элпис, чтобы та уложила ей волосы, и тут же велит служанке сделать прическу, как у меня. Элпис украдкой бросает на меня многозначительный взгляд и приступает к работе...