Самая веселая церковь это там, где черные люди поют про аллилуйя под командование пастора в охуительно красивом малиновом пиджаке.
- Я люблю господа! - кричит пастор.
- Аллилуйя! - поют все.
- Я был грешником и пиздил радиолы из автомобилей, но поверил и возрадовался! - кричит какой-то прихожанин.
-Аллилуйя, брат!
- Я была грешницей и сосала белому человеку! Но поверила и не сосу никому!
- Аллилуйя, сестра!
И тут саксофон и барабан, и толстые тётушки на бэквокале.
В синагоге не так. Там тихо. Раввин читает по книге очередную часть. Кто-то молится с ним, раскачиваясь так, что если к нему в задницу вставить провод, то он начнет вырабатывать электроэнергию для освещения помещения.
Кто-то тихонько разговаривает за гешефты, за то, как правильно и выгодно продать Россию, сколько крови надо для мацы и какой длины должны быть пейсы, чтобы ими можно было задушить арабского террориста.
Евреи деловые люди, им не до песен и прочей хуйни.
В русской церкви грустно и торжественно. Кругом самоварное золото, шикающие злые старушки и запрет на вход со своими свечками. Потому что тут хоть и не евреи, но тоже люди деловые.
А главное, тут ничего не понятно. Сказано стоять, стой. Сказано говорить аминь, говори. Батюшка знает, что делать. Думать дома будете. Аминь, кстати.
В мечети все стоят на коленях головой вниз и думают про то, что Аллах акбар, а кто не с нами, тот неверный. Говорят, что если стоять головой вниз долгое время, то хочется улететь к небесам, где тебя ждут гурии и прочие печеньки. Больше мне об этом сказать нечего.
Но самое интересное в том, что все уверены: так, как я молюсь, правильно. И я буду спасен, а ты, сука, нет.
А еще более удивительное в том, что это происходит в двадцать первом веке. Коллайдер запущен зря. На хуй он нужен, если у пастора такой охуительный малиновый пиджак?
- Я люблю господа! - кричит пастор.
- Аллилуйя! - поют все.
- Я был грешником и пиздил радиолы из автомобилей, но поверил и возрадовался! - кричит какой-то прихожанин.
-Аллилуйя, брат!
- Я была грешницей и сосала белому человеку! Но поверила и не сосу никому!
- Аллилуйя, сестра!
И тут саксофон и барабан, и толстые тётушки на бэквокале.
В синагоге не так. Там тихо. Раввин читает по книге очередную часть. Кто-то молится с ним, раскачиваясь так, что если к нему в задницу вставить провод, то он начнет вырабатывать электроэнергию для освещения помещения.
Кто-то тихонько разговаривает за гешефты, за то, как правильно и выгодно продать Россию, сколько крови надо для мацы и какой длины должны быть пейсы, чтобы ими можно было задушить арабского террориста.
Евреи деловые люди, им не до песен и прочей хуйни.
В русской церкви грустно и торжественно. Кругом самоварное золото, шикающие злые старушки и запрет на вход со своими свечками. Потому что тут хоть и не евреи, но тоже люди деловые.
А главное, тут ничего не понятно. Сказано стоять, стой. Сказано говорить аминь, говори. Батюшка знает, что делать. Думать дома будете. Аминь, кстати.
В мечети все стоят на коленях головой вниз и думают про то, что Аллах акбар, а кто не с нами, тот неверный. Говорят, что если стоять головой вниз долгое время, то хочется улететь к небесам, где тебя ждут гурии и прочие печеньки. Больше мне об этом сказать нечего.
Но самое интересное в том, что все уверены: так, как я молюсь, правильно. И я буду спасен, а ты, сука, нет.
А еще более удивительное в том, что это происходит в двадцать первом веке. Коллайдер запущен зря. На хуй он нужен, если у пастора такой охуительный малиновый пиджак?