Японская императрица Садако и приоритет силы над формой
В конце 10-го века при дворе юной японской императрицы Садако жила фрейлина (как бы мы сейчас сказали) Сэй-Сёнагон. Известно, что ее отец и прадед были известными поэтами. Пишут, что с первым мужем она развелась потому, что поэтом(!) он оказался плохим — таковы были реалии того времени, где тонкое чувство прекрасного было одной из главных добродетелей и, как бы странно не звучало в нашем обществе грубой шансон-культуры, это была довольно веская причина для развода. Вскоре умерла молодая красивая императрица и Сэй-Сёнагон покинула дворец навсегда. Она ушла в монастырь и оставила свои литературные заметки — что-то вроде расширенного дневника, где любования природой чередуются с небольшими рассказами и наблюдениями, впоследствии известными как «Записки у изголовья». Заметки эти стали классикой японской литературы и родоночальником жанра короткой прозы дзуйхицу. Для любителей медленного эстетского чтения (по паре страниц в день) и желающих взглянуть на мир японскими глазами 10-11-го века — довольно приятное чтиво.
«Экипаж знатного вельможи с кузовом из пальмовых листьев должен ехать спокойно и плавно. Если он мчится слишком быстро, это оскорбляет глаз».
«Дворцовый прислужник для разных поручений, сын простолюдина, он был совсем незаметен, пока состоял в свите какого-нибудь должностного лица, но стоило ему стать куродо — и все изменилось! Словами не описать, до чего он ослепителен».
В одном месте она рассказывает, как придворные дамы от скуки поехали слушать кукушек(!), дабы сочинить стихи во время их пения. Но стихи не сочинили и вернулись во дворец. Императрица была уже в курсе всего и спросила насчет стихов. Узнав, что стихи не написаны, она с упреком сказала им следующее (представьте себе картину, а еще лучше — представьте себе современного президента, или хотя бы его жену, выговаривающую поэту Сергею Лаврову вельможам): «Как вы объясните, что что не сумели написать ни одного стихотворения? Надо было сочинить там же, на месте, пока вы слушали пение кукушки. Вы слишком много думали о совершенстве формы, и ваше вдохновение улетело».
Ситуация занятная, но это очень важное замечание. Здесь мы видим стратегический принцип приоритета энергии, творческого импульса перед формой. Бывает, что нам что-то хочется сделать (есть импульс созидательной энергии), но кажется, что «мы еще не готовы», или просто откладываем на потом. Но потом не будет этой энергии, не будет силы, которая есть в этом моменте. Поэтому нужно делать пока есть энергия, которая придает силу любому делу — от чистого творчества, до бизнес-идеи, порыва подарить цветы или желания сделать доброе дело. А форму можно отшлифовать позже (так доводили до совершенства произведения большие писатели — повесть «Тамань», которую некоторые филологи считают эталоном русского языка, Лермонтов, говорят, дорабатывал 36 раз). Иначе придется этим заниматься уже «насухо», без этой творческой энергии, что будет довольно бесплодно и «шлифовка» уже не поможет, не будет внутри легкости и силы, хорошему глазу будет видна натянутость.
«— Поздно сейчас, вдохновение остыло, — ответила я. — Зачем же вы дали ему остыть? — возразила государыня».
Поэтому, не дадим остыть нашему вдохновению, когда оно посетит нас.
#аристократизм #What_a_luxury #Сlassic_society
В конце 10-го века при дворе юной японской императрицы Садако жила фрейлина (как бы мы сейчас сказали) Сэй-Сёнагон. Известно, что ее отец и прадед были известными поэтами. Пишут, что с первым мужем она развелась потому, что поэтом(!) он оказался плохим — таковы были реалии того времени, где тонкое чувство прекрасного было одной из главных добродетелей и, как бы странно не звучало в нашем обществе грубой шансон-культуры, это была довольно веская причина для развода. Вскоре умерла молодая красивая императрица и Сэй-Сёнагон покинула дворец навсегда. Она ушла в монастырь и оставила свои литературные заметки — что-то вроде расширенного дневника, где любования природой чередуются с небольшими рассказами и наблюдениями, впоследствии известными как «Записки у изголовья». Заметки эти стали классикой японской литературы и родоночальником жанра короткой прозы дзуйхицу. Для любителей медленного эстетского чтения (по паре страниц в день) и желающих взглянуть на мир японскими глазами 10-11-го века — довольно приятное чтиво.
«Экипаж знатного вельможи с кузовом из пальмовых листьев должен ехать спокойно и плавно. Если он мчится слишком быстро, это оскорбляет глаз».
«Дворцовый прислужник для разных поручений, сын простолюдина, он был совсем незаметен, пока состоял в свите какого-нибудь должностного лица, но стоило ему стать куродо — и все изменилось! Словами не описать, до чего он ослепителен».
В одном месте она рассказывает, как придворные дамы от скуки поехали слушать кукушек(!), дабы сочинить стихи во время их пения. Но стихи не сочинили и вернулись во дворец. Императрица была уже в курсе всего и спросила насчет стихов. Узнав, что стихи не написаны, она с упреком сказала им следующее (представьте себе картину, а еще лучше — представьте себе современного президента, или хотя бы его жену, выговаривающую поэту Сергею Лаврову вельможам): «Как вы объясните, что что не сумели написать ни одного стихотворения? Надо было сочинить там же, на месте, пока вы слушали пение кукушки. Вы слишком много думали о совершенстве формы, и ваше вдохновение улетело».
Ситуация занятная, но это очень важное замечание. Здесь мы видим стратегический принцип приоритета энергии, творческого импульса перед формой. Бывает, что нам что-то хочется сделать (есть импульс созидательной энергии), но кажется, что «мы еще не готовы», или просто откладываем на потом. Но потом не будет этой энергии, не будет силы, которая есть в этом моменте. Поэтому нужно делать пока есть энергия, которая придает силу любому делу — от чистого творчества, до бизнес-идеи, порыва подарить цветы или желания сделать доброе дело. А форму можно отшлифовать позже (так доводили до совершенства произведения большие писатели — повесть «Тамань», которую некоторые филологи считают эталоном русского языка, Лермонтов, говорят, дорабатывал 36 раз). Иначе придется этим заниматься уже «насухо», без этой творческой энергии, что будет довольно бесплодно и «шлифовка» уже не поможет, не будет внутри легкости и силы, хорошему глазу будет видна натянутость.
«— Поздно сейчас, вдохновение остыло, — ответила я. — Зачем же вы дали ему остыть? — возразила государыня».
Поэтому, не дадим остыть нашему вдохновению, когда оно посетит нас.
#аристократизм #What_a_luxury #Сlassic_society