Никита — 26-летний мужчина русской этнической принадлежности, гетеросексуал, женатый и работающий в университете. Он не состоит ни в какой церкви или религиозной организации. Его мировоззрение он характеризует как умеренное, а политические взгляды — как консервативные. При этом он нейтрально относится к другим политическим идеологиям. Отрицательно воспринимает ЛГБТ+, феминизм и SJW, но при этом сохраняет нейтральную позицию по вопросам абортов и ЭКО. Употребление алкоголя, курение и наркотики он оценивает скорее отрицательно, как и проституцию. В то же время он положительно относится к браку и монашеству, а к смертной казни — скорее отрицательно. Вопросы секса до брака и контрацепции вызывают у него нейтральное отношение.
Современная культура — включая аниме, видеоигры и фантастику — оказывает на него влияние, и он оценивает это влияние положительно. Наибольшее духовное и философское воздействие на него оказали, по его словам, «советские фильмы о войне» и классические философские тексты, в частности сочинения Платона, хотя полный список произведений он считает слишком длинным для перечисления.
На вопрос о материализме или идеализме он отвечает, что это ложная дихотомия, искусственно созданная теоретиками эпохи Просвещения; то же самое он говорит и о противопоставлении диалектики и метафизики. В споре между детерминизмом и индетерминизмом он выбирает последний. В вопросе индивидуализма и коллективизма склоняется к индивидуализму. Что касается гедонизма и аскетизма, он считает, что и здесь нет чёткой границы: истинная жизнь, по его мнению, сочетает приятные переживания с разумными ограничениями, подобно тому, как Эпикур стремился к удовольствию не ради наслаждения как такового, а ради избавления от страданий.
Он не считает материальный мир иллюзией, тюрьмой или даром, а видит в нём поле для духовного труда, подчёркивая, что бытие неисчерпаемо лишь этим измерением. Телесность он воспринимает как неизбежность существования. На вопрос, должна ли духовность вести к «уходу от мира» или к его преображению, он отвечает, что однозначного долженствования здесь нет. Аналогично он отказывается выбирать между милитаризмом и пацифизмом или между опрощением и прогрессивизмом, называя такие оппозиции искусственными и напоминающими «тест радикального околополита».
По вопросу происхождения Земли и Вселенной он придерживается креационизма. Он отвергает сциентизм, но при этом положительно относится к науке как таковой, подчёркивая разницу между наукой и её идеологизированной формой. Он считает, что наука не поддаётся однозначному определению, и одобряет те научные концепции и технологии, которые не претендуют на роль всеобъемлющей мировоззренческой системы.
Существование зла и страданий в мире, созданном благим и всемогущим Богом, он объясняет через свободу воли, полагая, что этот вопрос уже был исчерпывающе разъяснён до него. Он убеждён, что страдание может иметь смысл и духовную ценность, в то время как постоянное ощущение счастья, напротив, смысла не несёт. В выборе между следованием внешним правилам и внутренним голосом совести он считает, что всё зависит от ситуации. Он признаёт, что добро может совершаться без веры в Бога, а зло — при наличии такой веры, и приводит в пример «миллиарды исторических случаев».
Свободу воли в контексте Божественного Промысла он описывает фразой: «Пути Господни неисповедимы». Он верит в Бога, придерживается теистической позиции, исповедует монотеизм и считает Бога личностным и троичным. Иисус Христос для него — одно из лиц Бога, обладающее и божественной, и человеческой природой в единстве. Эзотерические и оккультные практики он оценивает как сомнительные. Возможность реинкарнации (метампсихоза) он допускает как теоретическую. Его эсхатологические взгляды соответствуют классическому христианскому учению, изложенному в Откровении Иоанна Богослова; он не занимается вычислением времени апокалипсиса и не добавляет к традиционному учению собственных домыслов.
