Присутствие Священного он переживает через чувства и рефлексию. На вопрос о мистических или трансцендентных переживаниях отвечает: «Не знаю». Молитва, медитация и внутреннее молчание для него — средства самопознания и познания Бога, хотя он не практикует их регулярно и не измеряет свой духовный рост количественно.

Свою духовную принадлежность он прежде всего связывает с платонизмом и христианством. К этой позиции он пришёл постепенно, в течение жизни, без прохождения каких-либо обрядов ассоциации. Он не участвует в духовных сообществах и не имеет духовного наставника или учителя. Регулярных духовных практик у него нет, но этическим нормам он следует полностью — с иронией замечая, что «не ушёл в лес по анархо-примитивизму». Он не видит в своей традиции догматов или установлений, с которыми был бы не согласен, но считает, что церковную традицию можно и нужно менять.

Ранее он симпатизировал православию и до сих пор считает его важным этапом своего духовного пути. Другие религии он считает ошибочными, но включает в свой путь элементы платонизма. Он допускает, что человек может быть вне формальной религии, но оставаться глубоко духовным, хотя и называет такой путь эклектичным. Наибольшее влияние на него оказали схоласты, отцы Церкви, немецкие философы и античная мысль. В вопросах отношения к традиции он определяет себя как реформиста.

Он считает, что между атеизмом и антитеизмом особой разницы нет. В то же время признаёт, что атеизм может быть искренним, нравственным и даже духовно значимым — в качестве примера приводя социализм и коммунизм с их идеей «рая на земле». Активное отрицание религии, особенно в форме насмешек, агрессии или стремления вытеснить веру из общества, он оценивает негативно. В своей жизни он проходил через периоды сомнений и атеистических настроений, но сегодня полагает, что отрицание Бога может быть одной из форм поиска Бога — и что такой путь в христианстве, по сути, неизбежен.

Главным в духовной жизни для него являются созерцание и смирение. Он не может выразить свою веру или мировоззрение одним предложением. Единственное, чего он хотел бы от читающих эту анкету, — чтобы они «поменяли некоторые варианты ответа и продолжали вести паблик и канал». Наконец, по его мнению, духовность будущего должна оставаться такой же, какой она была — без кардинальных изменений.