кПТСР: чемодан с текстами dan repost
КРИЗИСНАЯ ПОМОЩЬ: ПОЗИЦИЯ ТЕРАПЕВТА
Работая с человеком в кризисе, бывает нужно выйти из терапевтической позиции – но не в контроль, а в то, что когда-то подтолкнуло вас к тому, чтобы стать терапевтом – в желание помочь.
В кризисной ситуации вы помогаете в настоящем с решением той проблемы, которая есть. Вы не разбираетесь с проблемами далёкого прошлого или неизвестного будущего, не задаетесь вопросом, возникнет ли у человека зависимость от вашей поддержки или он будет справляться сам. Кризисный консультант не решает глобальные вопросы. Он помогает в «сейчас».
В кризисной работе вы не ждете, когда человек что-то сделает сам или попросит помочь – скорее всего, он не может. Сильный стресс сильно влияет на способность человека сообщать о своих переживаниях, просить помощи и помогать себе. И если нужно довести человека до какой-то еще службы, где ему могут помочь, мы это делаем, а не ждем, что он дойдет сам – и это тоже не очень типично для обычной терапевтической работы, когда мы должны установить границы – говорит Елена Черепанов.
В кризисе нет необходимости лезть глубоко в душу, и чем менее психологической будет интервенция, тем лучше. Вы можете просто дать человеку стакан воды - но у него будет ощущение: меня заметили и обо мне беспокоятся, и психологические последствия ощущения «я не один» будут очень яркими. Поэтому в кризисном консультировании личные качества терапевта и его способность сопереживать имеют гораздо бОльшую ценность, чем его навыки психотерапевтической работы.
Разница кризисной работы в остром стрессе и при кПТСР – в том, что при кПТСР кризисные интервенции нужно будет повторять. При острой стрессовой реакции кризисная помощь – это такой этап, который человек проходит один раз – и это необходимо и достаточно, чтобы острый стресс не перешел в ПТСР.
Во взаимодействии с человеком с кПТСР кризисная помощь – это как фонтан в ГУМе, та тема, около которой вы будете раз за разом встречаться, возвращаясь к нему, чтобы не потеряться и не уйти на новый круг ретравматизации – пока все пострадавшие «Я» не убедятся, что они теперь в безопасности.
Позицию кризисного консультанта и специалисты, и клиенты могут видеть как детско-родительскую: «взять на ручки», «нянчиться» - из-за того, что роли резко асимметричны. Но кризисники настаивают, что тот, кто помогает, не усыновляет и не удочеряет, а именно что поддерживает в данный момент.
Мы не видим себя в роли спасателя, говорит Елена Черепанов – человек спасется сам, но для этого ему нужно сначала прийти в себя, и мы помогаем это сделать. Но при этом мы не решаем за другого человека, как ему лучше – в любом случае человек сам принимает решения за себя.
Мы решаем локальную проблему в здесь и сейчас, с тем, что человека накрывает затапливающий аффект – обеспечивая безопасность в моменте и не претендуя ни на что большее.
Но такая внешне простая интервенция может иметь очень яркий долгосрочный эффект. Оказывается, что человек может выдержать очень много – если только будет вот эта поддержка.
Поэтому, работая с кПТСР, терапевт меняет дистанцию - то находясь в терапевтической позиции, совместно анализируя реакции, мысли, переживания клиента - то переходя в позицию кризисного консультанта, в которой все, что нужно, это помочь продолжать жить в данный момент - но во всех случаях сохраняя уважение к человеку и поддерживая его субъектность.
Пост вдохновлен, кроме личного опыта,
- текстом о терапии травмы Евгении Новиковой: https://t.me/lyingonthecouch/365
- лекцией Елены Черепанов: https://m.youtube.com/watch?v=tFI8R-qpMQ4&pp
Работая с человеком в кризисе, бывает нужно выйти из терапевтической позиции – но не в контроль, а в то, что когда-то подтолкнуло вас к тому, чтобы стать терапевтом – в желание помочь.
В кризисной ситуации вы помогаете в настоящем с решением той проблемы, которая есть. Вы не разбираетесь с проблемами далёкого прошлого или неизвестного будущего, не задаетесь вопросом, возникнет ли у человека зависимость от вашей поддержки или он будет справляться сам. Кризисный консультант не решает глобальные вопросы. Он помогает в «сейчас».
В кризисной работе вы не ждете, когда человек что-то сделает сам или попросит помочь – скорее всего, он не может. Сильный стресс сильно влияет на способность человека сообщать о своих переживаниях, просить помощи и помогать себе. И если нужно довести человека до какой-то еще службы, где ему могут помочь, мы это делаем, а не ждем, что он дойдет сам – и это тоже не очень типично для обычной терапевтической работы, когда мы должны установить границы – говорит Елена Черепанов.
В кризисе нет необходимости лезть глубоко в душу, и чем менее психологической будет интервенция, тем лучше. Вы можете просто дать человеку стакан воды - но у него будет ощущение: меня заметили и обо мне беспокоятся, и психологические последствия ощущения «я не один» будут очень яркими. Поэтому в кризисном консультировании личные качества терапевта и его способность сопереживать имеют гораздо бОльшую ценность, чем его навыки психотерапевтической работы.
Разница кризисной работы в остром стрессе и при кПТСР – в том, что при кПТСР кризисные интервенции нужно будет повторять. При острой стрессовой реакции кризисная помощь – это такой этап, который человек проходит один раз – и это необходимо и достаточно, чтобы острый стресс не перешел в ПТСР.
Во взаимодействии с человеком с кПТСР кризисная помощь – это как фонтан в ГУМе, та тема, около которой вы будете раз за разом встречаться, возвращаясь к нему, чтобы не потеряться и не уйти на новый круг ретравматизации – пока все пострадавшие «Я» не убедятся, что они теперь в безопасности.
Позицию кризисного консультанта и специалисты, и клиенты могут видеть как детско-родительскую: «взять на ручки», «нянчиться» - из-за того, что роли резко асимметричны. Но кризисники настаивают, что тот, кто помогает, не усыновляет и не удочеряет, а именно что поддерживает в данный момент.
Мы не видим себя в роли спасателя, говорит Елена Черепанов – человек спасется сам, но для этого ему нужно сначала прийти в себя, и мы помогаем это сделать. Но при этом мы не решаем за другого человека, как ему лучше – в любом случае человек сам принимает решения за себя.
Мы решаем локальную проблему в здесь и сейчас, с тем, что человека накрывает затапливающий аффект – обеспечивая безопасность в моменте и не претендуя ни на что большее.
Но такая внешне простая интервенция может иметь очень яркий долгосрочный эффект. Оказывается, что человек может выдержать очень много – если только будет вот эта поддержка.
Поэтому, работая с кПТСР, терапевт меняет дистанцию - то находясь в терапевтической позиции, совместно анализируя реакции, мысли, переживания клиента - то переходя в позицию кризисного консультанта, в которой все, что нужно, это помочь продолжать жить в данный момент - но во всех случаях сохраняя уважение к человеку и поддерживая его субъектность.
Пост вдохновлен, кроме личного опыта,
- текстом о терапии травмы Евгении Новиковой: https://t.me/lyingonthecouch/365
- лекцией Елены Черепанов: https://m.youtube.com/watch?v=tFI8R-qpMQ4&pp