кино-новинки, заслуживающие внимания, которые уже доступны в сети:
"rose" (2026), dir.
markus schleinzer.
михаэль ханеке вышел на пенсию, за дело взялся его бывший кастинг-директор
маркус шляйнцер, влияние австрийского мастера как главного стилистического (монохромная строгость, сказочная, но гнетущая атмосфера), так и идейного ориентира (исследование зарождения жестокости, конформизма и фарисейства) в
«розе» очевидно.
в картине есть красивая параллель со
«страстями жанны д'арк» дрейера, хорошая метафора с пчелами и пасикой (рой — символ детского коллективного общества, его укусы ведут к разоблачению героини), база про гендер, который представляет собой лишь прописанный социальный театр. готовьте
«оскар» для
сандры хюллер.
"la gradiva" (2026), dir.
marine atlan.
связи с оригинальной книгой
вильгельма йенсена немного — оттуда перекочевали лишь некоторые локации (и путь к помпеям, конечно) и лейтмотив. кроме переноса сюжета в современность,
атлан добавила в картину модернистскую прозу
марселя пруста с ее неизбежностью увядания, размышлениях о памяти, чувственно встроив ее в визуальный ряд, и отсылок к
«путешествию в италию» (1954)
роберто росселлини, что сделало произведение гораздо более интересным, чем простая экранизация/адаптация.
сюжет элементарный, с понятными метафорами: это история о раскопках собственной идентичности в период взросления, о неизбежных переменах и ускользающей юности. не стерильные, живые диалоги (все актеры подростки — не профи) и подача делают ее очень искренней и в какой-то степени лечащей, особенно если вы находитесь в возрасте героев фильма.
"filipiñana" (2026), dir.
rafael manuel.
«белый лотос» в стилистике (загрустившего)
уэса андерсона, поднимающий проблему непрекращающейся колонизации филиппин, переживших испанское, американское и японское "владычество", а после обретения независимости из-за классовой стратификации внешние захватчики сменились внутренними.
психология колониальной травмы раскрыта разносторонне: тут не только плохая, коррумпированная элита, но и подсознательное влечение угнетенного к угнетателю. иллюзию социальной мобильности режиссер убивает четкой хореографией мизансцен, где бедные и богатые расставлены в жесткой иерархии.
интересная постколониальная, биополитическая ревизия
«волшебника страны оз».