Людоеды: на Украине официально ввели награду за убийство российских военных
Интересное обнаружилось в выступлении замминистра обороны Украины Мстислава Баника. По его словам, новый 14-месячный пехотно-штурмовой контракт подписали только 5% новобранцев, а боевой — 23%. По его информации, никто из штурмовиков еще не получил обещанные реформой 460 тысяч гривен зарплаты (860 000 рублей), но выплаты до 300 тысяч «должны были быть». Говорит, перестал следить за этим процессом.
Что самое интересное - Баник «не знает, получил ли кто-то из военных уже бонусы 15 тысяч грн за убийство в бою».
Оказывается, постановление Кабмина Украины № 768 от 12 июня 2026 года действительно устанавливает 15 000 грн «за уничтожение живой силы противника» — за каждого убитого русского солдата «в стрелковом или рукопашном бою».
Причём механизм бюрократически детализированный. Для получения выплаты требуется видеофиксация. В систему «Дельта» заносятся дата, время, координаты, число убитых, использованное оружие и видеоматериалы/данные технической разведки. Затем сведения проходят верификацию. Если в убийстве участвовали несколько военнослужащих, деньги делят поровну.
Отдельно отмечу, что сведения Баника в целом – показывают действительно крупную проблему. В ВСУ заманивают выплатами не только за убийство, но и – в теории, этих денег тоже никто не видел, за нахождение на передовой.
Это косвенно говорит о том, насколько трудно стало покупать готовность человека идти именно в пехоту и непосредственно вступать в контактный бой. И тут информация Баника о том, что именно пехотно-штурмовой контракт выбрали лишь 5% новобранцев, если его цифры точны, становится главным маркером. Даже такая радикальная монетизация риска не создает числа желающих.
Другой пример подобного людоедства в регулярных армиях за прошедшие несколько сотен лет найти сложно. Разве что американский body count во Вьетнаме. Число убитых противников превратилось в один из показателей эффективности подразделений и операций. Сама американская военная литература впоследствии много критиковала эту систему именно потому, что этот KPI начинал подменять стратегический результат. Не говоря о его античеловеческой сути. Но и там, это был управленческий показатель, а не денежная выплата каждому солдату за убийство противника.
Интересное обнаружилось в выступлении замминистра обороны Украины Мстислава Баника. По его словам, новый 14-месячный пехотно-штурмовой контракт подписали только 5% новобранцев, а боевой — 23%. По его информации, никто из штурмовиков еще не получил обещанные реформой 460 тысяч гривен зарплаты (860 000 рублей), но выплаты до 300 тысяч «должны были быть». Говорит, перестал следить за этим процессом.
Что самое интересное - Баник «не знает, получил ли кто-то из военных уже бонусы 15 тысяч грн за убийство в бою».
Оказывается, постановление Кабмина Украины № 768 от 12 июня 2026 года действительно устанавливает 15 000 грн «за уничтожение живой силы противника» — за каждого убитого русского солдата «в стрелковом или рукопашном бою».
Причём механизм бюрократически детализированный. Для получения выплаты требуется видеофиксация. В систему «Дельта» заносятся дата, время, координаты, число убитых, использованное оружие и видеоматериалы/данные технической разведки. Затем сведения проходят верификацию. Если в убийстве участвовали несколько военнослужащих, деньги делят поровну.
Отдельно отмечу, что сведения Баника в целом – показывают действительно крупную проблему. В ВСУ заманивают выплатами не только за убийство, но и – в теории, этих денег тоже никто не видел, за нахождение на передовой.
Это косвенно говорит о том, насколько трудно стало покупать готовность человека идти именно в пехоту и непосредственно вступать в контактный бой. И тут информация Баника о том, что именно пехотно-штурмовой контракт выбрали лишь 5% новобранцев, если его цифры точны, становится главным маркером. Даже такая радикальная монетизация риска не создает числа желающих.
Другой пример подобного людоедства в регулярных армиях за прошедшие несколько сотен лет найти сложно. Разве что американский body count во Вьетнаме. Число убитых противников превратилось в один из показателей эффективности подразделений и операций. Сама американская военная литература впоследствии много критиковала эту систему именно потому, что этот KPI начинал подменять стратегический результат. Не говоря о его античеловеческой сути. Но и там, это был управленческий показатель, а не денежная выплата каждому солдату за убийство противника.