Модель 3. Свобода как способность действовать по собственной воле, вопреки внешним ограничениям. Часть 2.Воля в русском и других славянских языках происходит из индоевропейского корня *uel- / *uol- «хотеть, желать, выбирать». К нему восходят древнеиндийское vára- «выбор, желание, предмет желания», vára- «желанный, предпочтительный, лучший»; авестийская vāra- «воля, отбор»; древнеисландское val (ср. р.) «выбор»; древневерхненемецкий wala (ж. р.) и нововерхненемецкий Wahl «выбор», глагол wollen «хотеть»; кимрский (кельтский язык Уэльса) guell «лучше».
В балто-славянском языке, по всей видимости, ряд лингвистов реконструирует корень *uel- в обозначении душ умерших (лит. vėlės, лтш. veļi «души умерших»), что отражает понимание смерти как «освобождения, отпущения на волю», а загробного мира – как «пастбища»; это согласуется с диалектным значением слав. vol'a «пастбище, выгон». Здесь мне кажется скорее присутствуют аллюзии с выходом или изгнанием из-за своеволия из родовой общины, мира. Другими словами, в архаичной модели воля противопоставлялась миру (порядку, общине, космосу) как хаос, отклонение от нормы, «чужое» пространство; свобода же этимологически связана со свой и принадлежностью к общине.
Собственно балто-славянское ualia сохранило, по всей видимости, точные соответствия в литовском valià «воля, сознательное стремление, охота, желание, свобода, независимость; намерение, сила, власть, право, довольство»; в значение наречия «можно, позволительно»; диалектное valiai, valioi «свободно, открыто». Латышское vala «свобода, независимость, досуг, власть, позволение» (диал. «воля»), нареч. (старый локатив) «свободно, открыто». Балтийские глаголы в литовских диалектах valyti, valioti «быть в силе, в состоянии»; в латышском valāt «подчинять своей воле, принуждать».
Праслав. vol'a «воля, желание, свобода» – дериват (отглагольное производное с суф. *-ja*) от veleti «желать» (ср. рус. велеть, довлеть, довольно). Ту же ступень корневого вокализма (-о-) представляет глагол voliti «желать, хотеть, избирать» (рус. устар. волить, диал. волиться). В славянских языках представлены: в старославянском волѩ (θέλημα, γνώμη), в украинском воля, в беларуском воля, в болгарском воля, в сербохорватском воља, в словенском volja, в чешском vůle, в словацком vol'a, в польском wola (др.-польск. wolá, вин. п. wolą), в верхнелужицком и нижнелужицком wola. В славянских языках развились производные: в украинском. воліти «хотеть, желать, предпочитать», вільний (уст. поэт. вольний); в беларуском валявы, вольны; в болгарском волен «свободный»; в сербохорватском вољан, волети «любить»; в чешском volný «вольный», voliti «избирать»; в словацком vol'ný, voliť; в польском wolny «вольный, свободный» и др.
В древнерусском языке (с XI в.) воля – «воля, свобода» (засвидетельствовано в Остромировом евангелии 1057 г., л. 123 об.), вольный – «действующий по своей воле, добровольный, свободный, дозволенный», волити – «хотеть, предпочитать». В древнерусский период XI-XIV вв воля приобретает статус правового и социально политического термина означающего политический суверенитет, автономию. В Новгороде воля означало независимость города и его право выбирать князя. Новгородские летописи фиксируют «волю Новгорода» как политическую декларацию. В договорных документах (Смоленск, 1229 г.) появляются вольный человек, вольная жена, вольное торгованье – ранние фиксации воли в значении «свобода» в юридическом контексте. Столкновение воль порождало отношения господства, в которых победитель «брал волю» над побеждённым; зависимый находился на воле господина, ходил в его воле. Однако по мере становления московского самодержавия (XV–XVI вв.) воля как социально-правовой термин вытесняется из политического лексикона. Так, Иван Грозный закрепляет, что только царь обладает волей «жаловать и казнить».
Вольные люди постепенно становятся синонимом «лихих» людей. А само понятие иной воли помимо царской или божьей вытесняется в антисистемные политические проекты русского бунта Разина, Болотникова и Пугачев. Для официальных властей и церковных институций воля все чаще оценивается негативно как синоним «произвола», «своеволия», «разгула», «буйства», «беспредела», «беззакония», «разбоя». В народной культуре, зафиксированной в XVIII-XIX веках воля часто ассоциируется с «похотью», «гульбой», «нечистой силой». Например, в русских енисейских и северодвинских говорах воля фиксируется в значениях «свобода в поведении, распущенность» (енисейская, северодвинская), «своеволие, озорство», «внешняя сторона чего-либо», «свободное от работы время», в значении сказуемого в ярославском и архангельском диалектах означало «можно, доступно, разрешено», в новгородских и тверских диалектах наречие воля означало «вволю, вдоволь».
Воля и свобода продолжали выступать в качестве синонимов. Однако в концептуальных оппозициях они противопоставляются: воля – отсутствие любых ограничений; свобода – свобода в рамках закона и норм; воля градуируется силой и властью субъекта; свобода – законом; воля – природная, стихийная; свобода – социальная, гражданская; воля связана с простором и движением вовне; свобода – с самоограничением и внутренним миром.
В советском официальном дискурсе слово воля в значении «свобода» почти не употреблялось; оно было маргинализировано, оставаясь актуальным в художественной литературе и воспоминаниях. В постсоветское время происходит частичное возрождение «пушкинского» значения вольный – как независимый от власти, критически мыслящий. В переводах на русский язык стандартным эквивалентом европейских freedom/liberté служит свобода; употребление воли маркировано и обычно связано с ситуацией выхода из замкнутого пространства.
#Свобода
Модель 1. Свобода как принадлежность к общности / сообществу Модель 2. Свобода как статус, право и привилегия. Часть 1. Модель 2. Свобода как статус, право и привилегия. Часть 2. Модель 3. Свобода как способность действовать по собственной воле, вопреки внешним ограничениям. Часть 1.
