разговор чужими словами

Сегодня случилась открытая запись подкастика 🖤 был полный зал внимательных слушательниц и слушателей!

Мы с Настей и Вовой поболтали о практиках чтения, засыпания под аудиокнижки, начали потихоньку подводить итоги года и поделились лучшим прочитанным. Кажется, получилось хорошо!

Вчера оказывается был международный день кофе, (и я уже выпила два дрипа подряд) 🫠

Вновь лечу рассказать о Tasty coffee и о том, что у них миллион позиций зерна, которое обжарят только после вашего заказа и доставят бесплатно, что супер круто, потому что пик вкуса приходится на 5-30 день после обжарки, огромный выбор дрипов (в этот раз взяла руанду, бразилию и декаф, чтобы пить кофе перед сном) и еще есть красивущая посуда 🪻
А на каждой пачке указан QR-код, по которому можно отследить весь путь лота и даже узнать имя обжарщика!

Увидела эту фарфоровую чашечку с деколью, сделанную к восемнадцатилетию Tasty совместно с Гжельским заводом, и сразу же поняла, что мне необходимо пить всю осень только из неё! 🩵

Скорее выбирайте свой кофе на сайте, ребята сделали мне промокод на 17% на месяц и 10% навсегда —CHUZIESLOVA 🍓

Реклама. ООО Кофе с доставкой ИНН 1832131543, 2W5zFJeQH6R

В отпускном фланёрстве по городу прочитала друг за другом обе книги Тезер Озлю, турецкой писательницы, повенчанной с меланхолией. «Холодные ночи детства» показались чуть более моими, возможно из-за узнаваемой мемуарной структуры, наличия композиционного каркаса и более линейно организованного времени, местами мерцающего, но текущего вперёд. Это небольшой роман о взрослении в Стамбуле 1950-х, о нелюбви и традиции, о ветре Босфора и первой дружбе, о любви к русской литературе, о холодном детстве, стремлении вырваться за очерченные круги, а еще конечно о безумии и опыте пребывания в психиатрических лечебницах. Озлю фрагментами выхватывает  очень объёмные моменты прожитой жизни, в которых есть и запах, и цвет и ощущение бесконечной тоски юности по ещё не случившейся жизни, это великолепно написано и переведено с турецкого Аполлинарией Аврутиной. 

Её второй роман, прославивший её на европейской сцене, «Путешествие на край жизни» — другой, захваченный потоком сознания, сочетающий в себе амбивалентное стремление к смерти и жизни одновременно. Вообще, идеальное слово для этого текста: симультанный. Тут всё происходит сразу, хронотоп теряет очертания, движется во все стороны, распадаясь на потоки слов, лиц, городов, кладбищ, а сквозь проходит сшивающей нитью печальная проза и судьба Чезаре Павезе, которым Тезер восхищена. 

Каждый предмет, каждое существо, каждого встречного человека, каждое мгновенное впечатление я должна превратить в переживание.
Жизнь нужно увеличить, развить по-своему, углубить, расширить, дать ей дуть ветрами, литься дождями, пока я не увижу себя лишь точкой — живой или мертвой, рожденной или нерожденной.

✨Открытая запись нашего подкаста «Практики чтения» — уже в эту субботу!

Будем болтать о книжках с коллегами Настей Кукушкиной и Вовой Даскалом, советовать лучшее (и худшее) из недавно прочитанного и отвечать на ваши вопросы 🩶

И вообще приходите к нам в субботу и воскресенье (и всегда!), будет много всего крутого в рамках Московской книжной недели 🔥

Идеальное расписание на дождливый день: спать, потом заглянуть в Поляндрию за книжками и вишнёвым пирогом 🍒

Наконец-то, наконец я попала на легендарные Люди читают рассказы к великой организаторке вайба и красоты Ладе 🤍🎀✨

Сегодня писательницы и писатели читали тексты о браке, и это было очень смешно и хорошо! Еще столько литературных объятий и девичьего смеха было, ну вообще!

Улов в Озере 🌙

Записали новый выпуск подкаста с Марком: три часа минорного разговора про суть поэтического текста и чтения любимых стихов 🙏☕️💙

Отпускные практики чтения после полудня в понедельник 🌼

Прочитала апокалиптический роман-притчу о женщине, собаке и корове, которые остались в одиночестве в австрийских альпах после того, как весь остальной мир в одночасье погиб из-за опустившейся прозрачной стены и не могу перестать о нём думать. Стена австрийской писательницы Марлен Хаусхофер вышла в 1963 году и стала культовым романом, размышляющим на тему конца света в послевоенные годы. Это меланхоличная робинзонада, в которой практически нет ожидаемой внешней динамики: сорокалетняя женщина волею случая остаётся одна и почему-то выживает, а чтобы не потерять рассудок и не скатиться в безумие начинает вести дневник, который позже перерабатывает в полноценный мемуар о жизни в лесной хижине. 

Героиня без имени и без особых навыков ручного труда застигнута непредставимым, но мы воспринимаем всё случившееся с расстояния трёх одиноких лет, а не находимся внутри момента катастрофы — всё приобретает приглушённо-фаталистические оттенки уже пройденного пути. У героини есть большой и верный пёс, чудом обретённая корова и несколько кошек, две небольшие хижины в альпийских ущельях, немного запасов, и чувство долга перед животными, о которых она обязана заботиться. Внутренняя динамика текста, предельно простого, описывающего бесконечные одинаковые дни физического труда и брожения по лесным тропам, в попытках занять мысли и отвлечь их от размышлений о стене, умерших, одиночестве и смысле продолжать, держится на факте внезапного и безобразного вторжения жестокости, о котором мы знаем с самого начала, и, затаив дыхание, ждём объяснений (конечно же тут задействован безжалостный запрещённый приём со смертью собаки,  и в конце я сильно плакала). 

Хаусхофер вообще не склонна жалеть или обнадёживать читателя, размышляя о предельных состояниях мира и экзистенции как таковой. У стены нет причин, разгадки, смысла — она просто появилась, и с этим просто нужно как-то жить. Амбивалентное ощущение успокаивающей монотонности и нутряной тревоги затягивает и прорастает внутри тяжёлыми мыслями о течении времени и бытии, хотя казалось бы, роман про slow living life наконец-то свободной от всего женщины в горах с животными должен (должен?) освобождать. В послесловии написано о влиянии Чехова и Камю, и это безусловно видно, но также здесь есть и слой феминистского высказывания об изоляции, эмпатии, способе мыслить, каком-то переосмыслении прошлой жизни (в которой много автобиографических черт), связи с природным, и конечно финальный аккорд, выводящий героиню в зону female rage. В общем, если вы любите троп «женщина в меланхоличном одиночестве одна в лесу/на острове с собакой», а еще романы «Веди свой плуг по костям мертвецов» Токарчук и «Собака за моим столом» Хунцингер, то вам обязательно надо, книга великая. Но после прочтения захочется сидеть и смотреть в СТЕНУ, я предупредила.

Супер-девчонки из «КИОН-Строки» позвали меня озвучить аудиокнигу 🤍❗️

Шесть часов в студии, севший голос и много выученных слов и ударений (епанча теперь навсегда со мной). Это вау, как сложно и круто одновременно! Очень хочется ещё 🎧