Денозавр в мезозое ❘ Денис Лукьянов 🦖

Салман Рушди, «Одиннадцатый час». Изд. Corpus

Сборник рассказов Салмана Рушди, «квинтет историй», объединен размышлениями о смерти. Но здесь она представляется не как некая черта перед небытием, и уж точно ни как старуха с косой со средневековых гравюр. Смерть в «Одиннадцатом часе» это процесс: угасание, увядание, исчезновение. Пропадают старые название улиц в любимом автором Бомбее, полном волшебства из «Детей полуночи», меняется язык выдуманного городка, один из двух медленно превращается в тень, исчезает именитый писатель и сходит с ума молодой. Тексты о мести и свободе слова, об обретении счастья (может, иллюзорного?) и, в конце концов, об искусстве, не знающем смерти — все это Рушди собирает под одной обложкой.

Герои, как и сам автор, слышат роковое биение одиннадцатого часа собственной жизни, чувствуют приближение полуночи, и все действует по-разному: кто-то оглядывается назад и пытается понять, добился ли чего-то достойного, а кто-то то погружается в глубокую рефлексию, то смеется в лицо смерти. Несмотря на фирменную рушдианскую иронию, которой в книге хватает, большая часть рассказов сборника пронизана ощутимой тоской. Их переполняет печаль маркевсовских стариков, будто сбежавших в чужую прозу. Но увядающие герои Рушди лишены страстей, они не росли под горячем солнцем Латинской Америки, не пили чудодейственных эликсиров жизни, оторвались от корней — это философы, мыслители, наблюдатели. Печальные, но как иначе? И сам Рушди — точно такой же наблюдатель, остающийся в «Одиннадцатом часе» знакомым читателю лукавым факиром, только поседевшим, опечаленным. Речь его также извилиста и чарующая, улыбка до сих пор дурит, блистает, а вот взгляд, поблекший и полный слез — выдает.

Какими еще глазами, спрашивается, смотреть на нынешнюю реальность?

#пописун

Рабочей красоты вам с Китовраса!

Как говорится, дайте этому мужчине микрофон, и он вам его уже не отдаст....

Отрывок «Пока пророки молчат» в дорогом «Ноже»

Читайте о таинственном дельце, Порт-Судане и возрождающейся жизни

#покапророкимолчат

Так мог бы выглядеть роман «Пока пророки молчат» в формате мини комикс-стрипов

ПРЕДЗАКАЗ: тык и тык!

Вы рассматривайте, а пока я вам расскажу, как я зарекался «никаких джиннов в книге!», и все равно в итоге на них наткнулся. И про них написал.

Когда я только садился за «Пророков», мне очень хотелось уйти от привычной Африки в виде Египта и даже Нубии. Долго прикидывал страну, где будут разворачиваться события: могло быть Марокко, уже записал в заметки, но потом случился Судан — и все сложилось. Само собой, я полез копать мифологию африканских народов (спасибо МИФу за две хорошие книжечки на эту тему!), надеясь найти там что-то очень древнее и не распиаренное. Оно, конечно, нашлось. Я его, конечно, раскидал в малых количествах раскидано по тексту (не считая ОГРОМНОГО баобаба, который тоже корнями уходит в старинные сказания). Допустим, легенды о колдунах и черных стадах; о людях, после смерти превращающихся в змей; о зайце, который не успел сообщить человеку о бессмертии, потому человек и стал смертен (вообще очень частый мотив) и далее, далее, далее... А, ну и добавил еще отсылок к историям Шехерезады и паре персидских сказок

Но ни один из древних мифов органично не ложился в центр истории. Надо было искать подвязку к более-менее актуальному и в современности. Во что все еще верят? Тогда-то оказалось, что арабы, как всегда, вовремя подсуетились, и благодаря им мифология, скажем так, «малой» Африки строится на двух вещах: джиннах и святых

Что интересно, исламские джинны в плавильном котле Африки превратились в нечто иное... Джинны, само собой, представляются незримыми стихийными существами: какие-то злые, какие-то добрые, какие-то нейтральные — и, более того, джиннами их опасно называть, есть множество эвфемизмов. Герои, разделяющие принцип «слабоумие и отвага», в итоге плюнут на это. Даже косточки лучше просто так не выкидывать! А ту вдруг попадешь в невидимого джинна? Так он тебя со свету сживет. Да еще выясняется: африканские джинны вроде бы летят на кровь. Есть среди них те, кто порабощен колдунами, и те, кто заманивает путников сладкой песнью, подобно античным сиренам...

Со святыми все еще интереснее и сложнее: места их захоронения или смерти полны особой энергии, «душа», даже скорее «святость» святого (такое вот масло масляное!) может переселиться и в дерево, и в куст, и куда угодно. И рядом с таким местом можно излечиться. Удивительный синкретизм первобытности и монотеизма.

Короче говоря, без джиннов никак не получилось! Зато обошлось без Египта. Почти, ладно... Но я его в количествах припас на другие романы!

А вообще, Судан (и Африку в целом) в «Пророках» стоит воспринимать как пространство вроде бы реалистическое, но в то же время мифологическое и сказочное. Это край мира (чудесно подметила Таня Соловьева), откуда нет пути ни назад, ни дальше дальше: то ли пустыня с таинственными медными столбами из арабских сказаний, то ли обрыв земного диска, то ли причудливое царство Пресвитера Иоанна, то ли земли Медузы Горгоны, то ли родина джиннов, то ли те самые «странные берега» из «Пиратов карибского моря»

А на краю мира, как известно, возможно всякое. И реальность податлива.

#покапророкимолчат #текстозавр #мифымоимифы

Как заставить писателя плакать? 3, 2, 1....

Всегда очень трогает такой фидбэк 💔