Прекрасный пример применения пункта 4 постановления Пленума № 40 от Арбитражного Суда УО
Я вообще все больше думаю, что разъяснение пункта 4 постановления Пленума № 40 оказалось очень своевременным и одним из полезнейших для правопорядка и экономики в целом за последние годы. Как здорово, что оно появилось.
В деле Уфимского тепловозоремонтного завода бывший директор завода, которого акционеры уличили в выводе активов и отстранили с поста, поспешно подал заявление о собственном банкротстве завода. У завода, действительно, определенные трудности были, но деятельность продолжалась. При этом бывший директор так торопился, что не опубликовал даже своевременно заявление о намерении.
Между тем новый директор возражал относительно введения процедур банкротства, ссылаясь на то, что задолженность по зарплате уже погашена, предприятие продолжает работать, имеет денежные потоки, имущество и действующие контракты, а само заявление о банкротстве было подано прежним директором на фоне корпоративного конфликта.
Но суды первой и апелляционной инстанции тем не менее заявление приняли и ввели процедуру наблюдения. Новый директор справедливо указывал на стигматизацию, сложившуюся в результате введения процедуры, поскольку из-за этого объемы хозяйственной деятельности общества на фоне репутационных потерь сократились вследствие отказов контрагентов от новых заказов.
В данном случае прекрасный АС УО применил пункт 4 постановления Пленума № 40 и указал, что вводить наблюдение только по формальным признакам нельзя, обратив внимание на то, что суды должны были сущностным образом оценивать наличие признаков устойчивой неплатежеспособности, дать надлежащую оценку приводимым доводам, определить способность (неспособность) должника с учетом его текущего финансового состояния и разумных прогнозов его развития расплатиться по всем своим обязательствам.
В данном случае дело даже не только в формальных признаках банкротства, которые при подачи заявления самим должником не применяются (пункт 2 постановления Пленума № 40), а, действительно, в необходимости проверять сущностные признаки неплатежеспособности.
Кроме того, наличие корпоративного конфликта, безусловно, имеет значение. Мы это прямо обсуждали в нашем подкасте, когда комментировали пункт 2 Пленума № 40 (см. здесь и здесь).
АС УО пишет:
«Формальный подход, не учитывающий особенностей деятельности конкретного должника, его экономического состояния, прогнозных показателей может привести как к уклонению корпорации от исполнения обязательства посредством специальной процедуры, так и к банкротству жизнеспособного предприятия, испытывающего временные финансовые трудности (кассовый разрыв)»
«… отечественное законодательство о банкротстве в интерпретации, придаваемой ему судебной практикой, основывается на принципе предпочтительного проведения реабилитационных процедур в целях наиболее полного удовлетворения требований кредиторов. Это означает, во-первых, что в ситуации неопределенности относительно дальнейшего хода дела о банкротстве должна презюмироваться необходимость выбора реабилитационной процедуры; во-вторых, результат этой процедуры должен способствовать сохранению платежеспособности должника, значительной части его имущества, продолжения им экономической деятельности и т.д.»
В результате есть шанс сохранить важнейшее для экономики предприятие.
Я вообще все больше думаю, что разъяснение пункта 4 постановления Пленума № 40 оказалось очень своевременным и одним из полезнейших для правопорядка и экономики в целом за последние годы. Как здорово, что оно появилось.
В деле Уфимского тепловозоремонтного завода бывший директор завода, которого акционеры уличили в выводе активов и отстранили с поста, поспешно подал заявление о собственном банкротстве завода. У завода, действительно, определенные трудности были, но деятельность продолжалась. При этом бывший директор так торопился, что не опубликовал даже своевременно заявление о намерении.
Между тем новый директор возражал относительно введения процедур банкротства, ссылаясь на то, что задолженность по зарплате уже погашена, предприятие продолжает работать, имеет денежные потоки, имущество и действующие контракты, а само заявление о банкротстве было подано прежним директором на фоне корпоративного конфликта.
Но суды первой и апелляционной инстанции тем не менее заявление приняли и ввели процедуру наблюдения. Новый директор справедливо указывал на стигматизацию, сложившуюся в результате введения процедуры, поскольку из-за этого объемы хозяйственной деятельности общества на фоне репутационных потерь сократились вследствие отказов контрагентов от новых заказов.
В данном случае прекрасный АС УО применил пункт 4 постановления Пленума № 40 и указал, что вводить наблюдение только по формальным признакам нельзя, обратив внимание на то, что суды должны были сущностным образом оценивать наличие признаков устойчивой неплатежеспособности, дать надлежащую оценку приводимым доводам, определить способность (неспособность) должника с учетом его текущего финансового состояния и разумных прогнозов его развития расплатиться по всем своим обязательствам.
В данном случае дело даже не только в формальных признаках банкротства, которые при подачи заявления самим должником не применяются (пункт 2 постановления Пленума № 40), а, действительно, в необходимости проверять сущностные признаки неплатежеспособности.
Кроме того, наличие корпоративного конфликта, безусловно, имеет значение. Мы это прямо обсуждали в нашем подкасте, когда комментировали пункт 2 Пленума № 40 (см. здесь и здесь).
АС УО пишет:
«Формальный подход, не учитывающий особенностей деятельности конкретного должника, его экономического состояния, прогнозных показателей может привести как к уклонению корпорации от исполнения обязательства посредством специальной процедуры, так и к банкротству жизнеспособного предприятия, испытывающего временные финансовые трудности (кассовый разрыв)»
«… отечественное законодательство о банкротстве в интерпретации, придаваемой ему судебной практикой, основывается на принципе предпочтительного проведения реабилитационных процедур в целях наиболее полного удовлетворения требований кредиторов. Это означает, во-первых, что в ситуации неопределенности относительно дальнейшего хода дела о банкротстве должна презюмироваться необходимость выбора реабилитационной процедуры; во-вторых, результат этой процедуры должен способствовать сохранению платежеспособности должника, значительной части его имущества, продолжения им экономической деятельности и т.д.»
В результате есть шанс сохранить важнейшее для экономики предприятие.