Деликтный иск при оспаривании сделки
ВС РФ рассмотрел забавное дело Поповых. Обстоятельства его таковы:
Отец, уже обладавший признаками объективного банкротства, безвозмездно передал дочери два нежилых помещения.
Дочь в свою очередь почти сразу безвозмездно передала их матери.
Последняя впоследствии продала их добросовестному третьему лицу.
Каждая из этих сделок дарения оспаривалась в самостоятельном деле о банкротстве отца и дочери (все трое в банкротстве).
ВС РФ, рассматривая спор о включении требования дочери в реестр матери полностью переоценил оба состоявшихся судебных акта заново и квалифицировал всю цепочку как единую притворную сделку между её подлинными сторонами – отцом и матерью (п. 2 ст. 170 ГК РФ), а дочь – как лицо, чьей личностью воспользовались для сокрытия вывода активов, обязал возместить вред по ст. 1064 ГК РФ солидарно с матерью. В итоге суд отказал во включении требований в реестр, хотя признал, что возможно будет регресс между сопричинителями вреда (может стоило подумать об условных требованиях).
Мне во всех этих случаях волнует то, что промежуточное звено, признанное банкротом, как правило не извлекает какой-либо выгоды от схемы и страдают его кредиторы. Дочь в данном случае, судя по всему, выполняла роль лишь транзитного звена. Для ее кредиторов есть требование, но нет никакого плюса. Хотя в данном случае, судя по всему, у нее не было других кредиторов.
ВС РФ рассмотрел забавное дело Поповых. Обстоятельства его таковы:
Отец, уже обладавший признаками объективного банкротства, безвозмездно передал дочери два нежилых помещения.
Дочь в свою очередь почти сразу безвозмездно передала их матери.
Последняя впоследствии продала их добросовестному третьему лицу.
Каждая из этих сделок дарения оспаривалась в самостоятельном деле о банкротстве отца и дочери (все трое в банкротстве).
ВС РФ, рассматривая спор о включении требования дочери в реестр матери полностью переоценил оба состоявшихся судебных акта заново и квалифицировал всю цепочку как единую притворную сделку между её подлинными сторонами – отцом и матерью (п. 2 ст. 170 ГК РФ), а дочь – как лицо, чьей личностью воспользовались для сокрытия вывода активов, обязал возместить вред по ст. 1064 ГК РФ солидарно с матерью. В итоге суд отказал во включении требований в реестр, хотя признал, что возможно будет регресс между сопричинителями вреда (может стоило подумать об условных требованиях).
Мне во всех этих случаях волнует то, что промежуточное звено, признанное банкротом, как правило не извлекает какой-либо выгоды от схемы и страдают его кредиторы. Дочь в данном случае, судя по всему, выполняла роль лишь транзитного звена. Для ее кредиторов есть требование, но нет никакого плюса. Хотя в данном случае, судя по всему, у нее не было других кредиторов.