᛭ѢЗИКОВЪЙ ѢРТАУЛ᛭

Лето 2022, восточные границы Украины (хотя на тот момент уже Луганщина).
Ночью на нас выходят мои собратья из ВОПа, который размещался на перекрёстке, на северной окраине села, в котором мы располагались. Передают, что пид*ры уходят с севера, где должны были держать позиции смежники с (как нам говорили) ТрО.

Пакуемся, отправляемся в понимании того, что мы уже отсюда будем валить — ибо если уходят оттуда, то мы в окружении 360.
Приезжаем на ВОП, выгрузка, дошли, можно сказать, прямо во время контакта и залетели сразу.
Расположились по лесополосу на обочине дороги, где были лисьи норы накопанные, и в постройках частного сектора по другую сторону дороги.

Я был гранатометчиком, поэтому расположился в посадке.
Начался уже хороший такой штурм, к нам прямиком через поле на нашу посадку ехала враждебная ББМ (то ли БМП, то ли ещё что-то — я не вспомню, и ночью не смотрел).
Говорю побратиму: выбегаем, стреляем дуэтом, ты немного впереди и стреляешь первым.
Начали маневр, он выбегает, секунда, три — них*я, а над головой пули свистят.
Кричу ему: х*ли сталося, он показывает на свой гранатомет — х*й зна шо.
Я говорю ему: сье*ись отсюда, я стреляю.
Стреляю, подбил, судя по огню и дыму.

Затем оказалось, что он просто то ли предохранитель не мог снять, то ли не возвёл того РПГ))))
Пришла команда отступать, начали отходить к многоэтажкам (общаг – как мы их называли), заняли взводом в полном составе две – я был в ближайшей к дороге, на первом этаже.
Начали отбиваться снова, заняли оборону.

Я располагался на первом этаже в комнате, вместе с двумя побратимами из моего взвода — мой второй номер и ещё один тип — стрелок с позывным Тоша/Тоха.
В той же комнате я получил свою наитупейшую контузию — когда сделал выстрел из гранатомёта, до того сказав своим выйти из комнаты — они позади меня закрыли дверь. Следующим кадром было, как меня пытались привести в чувство, и я увидел позади себя, в раздвоенных глазах, дырку на месте двери, потому что её реактивной волной вырвало вместе с дверным проемом.
Продолжили бой, я пытался стрелять, как могу, ибо тогда в бой шли все — даже раненые и контуженные, не было возможности сделать иначе.

Я выстрелил весь магазин, стал перезаряжаться, снизив силуэт и укрывшись под окном, начал стрелять Тоха, я услышал отстрел/взрыв, он упал, и почувствовал что-то мокрое у себя на лице. Как оказалось, это были его мозги. Тогда это не было для меня особой новостью, но уже после ухода меня это догнало и ударило по голове.

Мы передали по рации: Тоха – 200, и начали снова отступать.
Так у нас прошла вся ночь с 11 вечера где-то однажды, и к утру следующего — прорываемся, держим оборону, отходим.

Почти все были или ранены, или оглушены, и очень устали, когда пришли к позициям уже под городом, где снова шли бои, откуда нас должны были вывезти — кого на базу, кого в госпиталь.
За три месяца (апрель-конец июня) на Северодонецке (а точнее — под ним) я потерял с 90 кг веса до 58 — при возвращении домой меня мать не узнала, а форма буквально висела.

Так что прошу — не забывайте подвиги типов, которые вообще не должны быть здесь, но работали эффективнее и с очень сильной отдачей, чем официальные силы, и имя им — «Пираты», неофициальные добровольцы, которые в бумагах были гражданскими, но бодались с пид*рами.