Прежние места и бесконечное будущее
В последнее время в социальных сетях я часто встречаю ностальгические видео, в которых люди показывают две фотографии - первая из них из далёкого прошлого, полная жизни, с веселящимися и улыбающимися за застольем людьми, а на второй, из настоящего, то же самое место изображено заброшенным, безжизненным, опустевшим. Фоном к видео читается стихотворение советского поэта и киносценариста Геннадия Шпаликова:
По несчастью или к счастью,
Истина проста:
Никогда не возвращайся
В прежние места.
Даже если пепелище
Выглядит вполне,
Не найти того, что ищешь,
Ни тебе, ни мне.
Иногда эти видео сопровождаются не менее трагичными словами из "Зеркала" Андрея Тарковского:
Мне с удивительным постоянством снится один и тот же сон. Он будто пытается заставить меня вернуться в до боли знакомые мне места, где стоял дом деда и где я родился. Но каждый раз, когда я хочу в него войти, мне что-то мешает. Мне часто снится этот сон, и непосильная радость омрачается ожиданием пробуждения. Я не могу дождаться этого сна, когда я увижу себя ребёнком, когда всё еще впереди и всё еще возможно...
Каждого из нас при возвращении в свои родные места, в тот самый давно запущенный чеховский вишнёвый сад, посещало это щемящее сердце чувство. Место осталось почти тем же, но жизнь из него ушла - нет уже в живых тех родственников с фотографии, нет шума и веселья, застольных историй, улыбок и смеха, стоит лишь оглушительная тишина. Это чувство естественно, ведь дом - это не точка в пространстве, а момент во времени. Недавно ночью мне приснился сон, такой красочный и полный запахов, что будто всё было наяву. Во сне мне было лет шесть или, может быть, семь, это был канун Нового Года, в квартире к празднику собирались родственники с подарками, мама с бабушкой готовили что-то на кухне, пахло еловыми ветками и мандаринами, а вечерний город за стеклом был укутан белоснежным покрывалом из сугробов. Все были живы, на душе было спокойно и беззаботно, в уме не было ни единой тревожной мысли, а впереди стояло бесконечное будущее. Прямо как у Тарковского - всё еще впереди и всё еще возможно.
Для кого-то другие - это ад, но обычно живым место делают именно люди и отношения между ними. И тут, по-моему, Ортега-и-Гассет бесконечно правее Сартра. У нашего поколения нет традиции шумных застолий, нет множества близко живущих родственников, нет многочисленных детей, вместо утопающих в зелени деревянных домиков у нас бетонные коробки в каменных джунглях, да даже вместо уютных квартир выхолощенный минималистичный дизайн - поэтому и кажется всё вокруг мёртвым. Но в наших силах это изменить: создать уют, купить красивый сервиз, собрать друзей и родных, устроить шумное и весёлое застолье. И главное, нам следует чётко осознать, что "живость" чего-то - это не статичная сущность, а динамический процесс, передающийся от родителей к детям подобно огню от факела к факелу. Мы не есть источник этого огня, не мы им управляем, этот огонь - дар Божий, и мы должны передавать его дальше, создавая для наших детей то самое чувство, что всё еще впереди и всё еще возможно. Это воспроизводящееся в детях из поколения в поколение чувство бесконечного будущего, запечатлённое в их невинных, удивлённо смотрящих на мир вокруг глазах, и есть жизнь. Бог - это бесконечное будущее. Это и путь, и истина, и жизнь. Жизнь вечная. И имея в сердце эту жизнь, можно смело возвращаться в прежние места, принося её туда с собой, воскрешая давно мёртвые места. Болконский возвращается назад, и там, где раньше он видел высохшее куцее дерево, стоит зелёный, полный жизни дуб. А где-то там на фоне звучит раскатистый голос Арсения Тарковского:
Живите в доме – и не рухнет дом.
Я вызову любое из столетий,
Войду в него и дом построю в нем.
Вот почему со мною ваши дети
И жёны ваши за одним столом, –
А стол один и прадеду и внуку:
Грядущее свершается сейчас,
И если я приподымаю руку,
Все пять лучей останутся у вас.
Я каждый день минувшего, как крепью,
Ключицами своими подпирал,
Измерил время землемерной цепью
И сквозь него прошел, как сквозь Урал.
