«Если вернусь — просто обними»
Мне двадцать три.
Казалось бы — вся жизнь ещё сначала.
В таком возрасте мечтают о любви,
О доме, о машине, о дорогах…
А я мечтаю, чтобы небо замолчало.
Там, на войне, другое слово — «жить».
Оно уже не кажется привычным.
Ты можешь утром с другом говорить,
А к вечеру всё станет непривычно тихо.
Особенно страшны теперь небеса.
Когда-то я смотрел на них спокойно.
Теперь услышишь где-то дрон —
И понимаешь:
Даже спрятаться порой бывает сложно.
Маленькая точка высоко,
А под ней — человеческие жизни.
И от одного движения легко
Чей-то дом наполнить похоронной тишиной.
Там быстро понимаешь одну вещь:
Ты вовсе не бессмертный.
Ты такой же человек.
Тебе бывает страшно.
Тебе бывает больно.
И больше всех на свете в этот миг
Ты хочешь оказаться дома.
Потом был взрыв.
И жизнь разделилась на две части:
На ту, где я ещё спокойно шёл,
И ту, где открываю утром глаза
И понимаю —
Прежним я уже не стал.
Госпиталь.
Белый потолок.
Повязки.
Уколы.
Запах лекарств.
Врачи пытаются спасти мою стопу.
А я смотрю туда, где раньше был большой палец,
И до сих пор порою чувствую его.
Его уже нет.
А он болит.
Попробуй объяснить такое человеку,
Который никогда не чувствовал,
Как может болеть то,
Чего у тебя больше нет.
Иногда я пытаюсь пошевелить ногой —
А она не слушается.
И тогда особенно страшно.
Не от дронов.
Не от взрывов.
От мысли:
«А смогу ли я ещё когда-нибудь
просто встать и пойти?»
Раньше я даже не замечал,
Какое это счастье — ходить.
Встать с кровати.
Надеть обувь.
Выйти на улицу.
Пойти куда захочешь.
Мы называем это обычной жизнью.
А я теперь называю это мечтой.
И когда ночью становится совсем тяжело,
Я думаю не о войне.
Я думаю о доме.
О родных.
И о своей сестрёнке.
Она у меня одна.
Родная.
Может быть, я не всегда говорил ей,
Насколько сильно её ценю.
Может, иногда мы спорили.
Может, я где-то был неправ.
Но если она когда-нибудь прочитает эти строки,
Я хочу, чтобы она знала:
Сестрёнка, я очень тебя люблю.
И если жизнь когда-нибудь раскидает нас далеко —
Помни:
У тебя есть брат.
Даже если мне самому тяжело,
Если смогу — я приду.
Потому что война научила меня простой вещи:
Не деньги самое дорогое.
Не вещи.
Не красивые машины.
Не то, кто круче остальных.
Самое дорогое — услышать голос родного человека
И знать, что он жив.
Самое дорогое — когда тебя ждут.
Мне двадцать три.
А иногда кажется,
Будто за короткое время
Я прожил несколько жизней.
Я видел, как страшно бывает человеку.
Понял, насколько хрупкое у нас тело.
Понял, как быстро обычный день
Может стать днём, который ты запомнишь навсегда.
Но главное — я понял другое:
Пока сердце бьётся —
Не всё потеряно.
Пока можешь позвонить родным —
Позвони.
Пока можешь сказать сестре:
«Я тебя люблю» —
Скажи.
Пока можешь обнять маму, бабушку, близкого человека —
Обними.
Не откладывай.
Потому что где-то сейчас
Другой двадцатитрёхлетний парень
Смотрит в тёмное небо,
Слышит приближающийся дрон
И думает только об одном:
«Господи…
Дай мне ещё раз увидеть родных».
Я не знаю, какой будет моя жизнь дальше.
Не знаю, как быстро заживёт тело.
Не знаю, насколько долгой будет дорога домой.
Но знаю точно:
Если однажды я открою дверь,
Увижу свою семью
И сестра бросится меня обнимать —
Мне больше ничего не будет нужно.
Я просто скажу:
«Я вернулся.
Я живой.
Теперь всё хорошо».
И, наверное, только тогда
Я позволю себе заплакать.
Не потому, что слабый.
А потому, что наконец-то
можно.