Маленькому Мистеру

А он сейчас такой взрослый, что, когда я улетаю в командировку, он не плачет, а обнимает крепко-крепко и желает приятного полета (и просит сфотографировать ему самолет). А накануне со мной по календарю отсчитывает сколько дней он будет с бабушкой и дедушкой и определяет в какой день недели я вернусь. Помогает собирать чемодан. Расспрашивает, какая вещь для чего мне в поездке.

А в этот раз засунул мне в чемодан плюшевого мышонка — грузинскую мышь Теону. Папа вытащил ему ее в автомате в Тбилиси, почти 2 года назад. И вот, узнав, что мы снова летим в Тбилиси, Тима захотел, чтобы мышь увидела свой дом и погуляла по городу. Я так умилилась, что, даже пообещала ему снять видео, как мышь гуляет по городу….

И вот, ношу, таскаю по старому городу весь день серую плющевую мышь. Потому что важно исполнять такие искренние мечты маленького большого человека.

Как же я жалею, что забросила эти заметки. Как здорово лететь в самолете и перечитывать события трехлетней давности. Как здорово вспоминать твоего четырехлетнего малыша совсем крошкой. И заново умиляться уже кажущимся таким естественным умелкам.

Ведь я уже и забыла, как ты говорил «абубу», когда я уходила на работу . Как ты выливал воду на диван и ехидно хихикал. Как учился сидеть, как делал первые шаги, как лечил горло своим зверятам, как выучил первый стишок.

Эх…

— мама, смотри, гоночная Тойота!
- даааа
- а почему у нее нет спойлера?
- чего нет ?
- спойлера!
- а что это?
- ну это такая полосочка сзади на багажнике. Чтобы машина могла гонять. Если ее нет, машина не так гоняет.
- аааа классно
- так почему у этой гоночной Тойоты нет не спойлера?
- малыш, я не знаю. Я даже не знала что такое спойлер.
- ну ясно. Наверное, она сломана, да?
- я тоже так думаю.
- точно сломана.

Диалог с сыном, которому 3,5. И который в каких-то моментах сильно умнее меня.
Для меня спойлер - это рассказанный раньше времени финал фильма. И я даже не уверенна, что правильно написала это слово. А он знает о его значении и предполагает причины его отсутствия. Я в шоке.

#мамамальчика

В детстве я быстро засыпала: частный дом, весь день на свежем воздухе, бегала, играла. Вечером пара книжек вслух и я в далеких снах. Но как-то вдруг уснуть не получилось. И вот я лежу с закрытыми глазами, слышу как мама за стенкой моет посуду. Тихонечко встаю, наблюдаю: посуда, полы, уголь в печке (да-да, я жила в доме с печкой)… Присела отдохнуть, полистала журнал. Сейчас пойдет спать. Я ныряю под одеяло и делаю вид, что сплю. Мама проходит мимо моей кровати — у меня проходная комната между кухней и спальней родителей. Заглядывает в соседнюю дверь, смотрит, все ли хорошо у бабушки. Складывает ее упавший халат на стул, закрывает дверь. Подходит ко мне. Смотрит усталым взглядом и слегка улыбается. Нежно проводит рукой по волосам, откладывая мою косичку подальше от лица, поправляет одеяло, дает в руки лежащего в стороне медвежонка. Оглядывается. Выключает ночник — надо же экономить электроэнергию, подбирает несколько разбросанных игрушек, вешает мой свитер на батарею — чтобы утром я надела теплый, печка за ночь остынет и будет холодно. Еще раз смотрит на меня и идет к себе. Тогда, в 5 лет, было так весело наблюдать за мамой. Она даже не догадывалась, что я не сплю, а я видела весь ее вечер.

И вот прошло 23 года. Теперь мама я. Ты уснул два часа назад. Я просидела за ноутбуком с работой, помыла посуду. Иду в спальню мимо тебя – теперь твоя комната проходная. Умиляюсь как нежно ты улегся, как разложил пухлые щечки на подушке, как держишь за лапу мышку. Накрываю тебя пледом, поправляю одеяло на бортике кроватки — чтобы от двери входной не надуло. Даю тебе мышку в обе ручки. Оглядываюсь. Выключаю гирлянду — батарейки надо экономить. Еще раз смотрю на тебя, глажу по волосам и иду спать.

Мама говорила - земля, она круглая, все повторяется. Как же права была мама.

— мама, ты рада, что я тебя люблю?
— конечно, рада.
— а почему ты рада?
— а почему ты меня любишь?
— потому что ты ищешь мне ключ когда я еду на своей красной мазде /не задумываясь/

Видит, что ответ мне понравился, стал думать еще:
— потому что ты со мной кушаешь, спишь… потому что ты делишься со мной маминой кашкой… /задумался/ А если бы не делилась, я бы тебя не любил.

Поныть поныла, на пупса пожаловалась, а о хорошем даже не сказала. Когда все тяжело, хочется выговориться, выплеснуть эмоции. Мне это так легко делать в тексте. А когда все хорошо, выплескивать ничего не надо — просто наслаждаюсь моментом.

А кризис трехлетки он такой, как Американские горки - то вверх, то вниз. Сейчас вроде бы вверх. С небольшими ямками, но вроде пока вверх.

Остается идти в туалет и плакать от отчаяния и бессилия.

И все бы ничего, в конце дня есть вечер, где я могу насладиться тишиной и переварить этот день. Но ты ложишься почти в 00:00. А каждый следующий день хуже предыдущего. И вечерняя тишина уже не спасает. Бесит все. Каждый неосторожный шаг, каждое неаккуратное движение. Я становлюсь той мигерой, которая срывается на ребенке за каждую мелочь. Просто уже все, терпению конец.

И знаешь что? Я каждый такой день реву и разрываюсь от противоречий. С одной стороны: бесит, сколько можно, что ты себе позволяешь? С другой стороны: во что я превратилась? Я стала худшей матерью на свете, злой, орущей . И я реву. Потому что непонятно, что с тобой делать, как вести диалог, я уже не говорю о воспитании. Хотя бы просто диалог… и потому что мне жалко тебя. Маленького мальчишку, на которого орут за каждую мелочь..

«Кризис трех лет»…
Выхода пока я не придумала. Остается ждать затишья в этом безумии. И мечтать отвезти тебя к бабушке на пару дней, чтобы выдохнуть и прийти в себя в тишине. Так себе мечта…

Вот уже три месяца мы с тобой живем как на американских горках. То вверх, то вниз. Но чаще вниз. И внизу ты едешь все медленнее. И все глубже и глубже до самого дна…

У нас может быть прекрасная прогулка, веселая, счастливая. А потом ты ни с чего решишь размазать половину супа по столу, даже после моего «так нельзя», уйдешь из-за стола и кинешь машинку в цветок. Что? Почему? Что не так? Нет ответа. Нет логики. Я прошу тебя объяснить, ты молчишь. А спустя пару минут идешь как ни в чем не бывало показать наклейку на машинке. Вот они, Американские горки. Вот он необъяснимый треш.

Ты стал жутко беситься, когда разговаривают не с тобой. Я не могу поговорить с папой дома и трех предложений, ты сразу запустишь в меня машинкой или зло оттолкнешь папу. Гости не исключение. Все, кто приходят теперь к нам, знают, что либо нужно общаться только с тобой, либо ничего не выйдет…

Ты стал ужасно есть. Даже то, что любишь. Даже то, что попросил сам.
— Мама, я хочу манную кашку
— Хорошо
/сварила, остудила, подаю/
— это что?
— манная каша, ты же ее просил
— да, но я не буду ее есть, свари гречу
— малыш, ты просил манную, я ее сварила, другой не будет.
/ты набираешь полную ложку каши и смачно стряхиваешь ее на стол. Пока я иду к тебе, размазываешь рукой по всему столу/

Ты вечно не хочешь есть, а потом ноешь, что голодный. А если и согласился поесть, то только чтобы тебя кормили с ложечки. И через каждые две ложки встаешь и уходишь в комнату. Ты все чаще кидаешь еду на на стол, выливаешь чай на пол — специально выставляя руку с кружкой за стол, плюешь еду в кружку с моим чаем и вытираешь рот о мою одежду и обои на стене. Просто дичь какая-то. Хочется забить, а нельзя — я уже пускала осенью все на «не хочешь, не ешь». Ты похудел на 3 кг, потерял силы и через 20 минут прогулки говорил, что очень устал и просил посидеть.

Ты стал чертовски долго засыпать. Или не засыпать днем вообще. Разговариваешь вслух, пока я читаю тебе перед сном, катаешь машинки по кроватке, просишь пить и горшочек, а когда я приношу, говоришь, что передумал. Или вовсе вылезаешь из кроватки, смеешься мне в лицо и демонстративно идешь катать машинку. На мои «Тимы, ляг в кроватку, я помогу тебе уснуть», ты говоришь «не буду». И как тебе объяснить, что не поспишь днем - привет вредное настроение на весь вечер. Замкнутый круг.

День за днем я пытаюсь делать так, чтобы ты просто ел, пил и спал.Но ты создаешь в каждом шаге к простым вещам столько сложностей, что мои нервы не выдерживаю. Я срываюсь.

Срываюсь не потому что ты не ешь или не спишь. А потому что день состоит из десятков бесконечных пререканий. Папа болеет, тебе нельзя заходить к нему в комнату, но ты заходишь и срываешь отгородительную штору. Тебе, да и всем, нельзя кидать в зеркало машинки, нельзя кидать машинки в маму, нельзя рвать книжки, нельзя рвать простынь. А тебе все равно. Ты слышишь «нельзя», оборачиваешься и продолжаешь это делать. И поглядываешь в глаза, типа - и что ты мне сделаешь?

А еще ты меня бьешь. От злости, от вредности. Когда не дала плюнуть в кашу или вылить чай под стол. Когда мне повезло и я успела предотвратить очередную гадость, ты награждаешь меня за это ударом по лицу. Папе тоже достанется. Но меня это приводит в бешенство. Это же ненормально.

Я читаю статьи по психологии. Я стараюсь быть терпеливой, мягкой. Но после пятой выходки я завожусь. Еще нет 12 дня, а я уже на взводе. Каждая мелочь, каждая вредность складываются в гору негатива, который меня поглощает.

Суп в сахарнице, вытертые губы об обои, я повысила голос. Разодранная в клочья любимая книга про мышонка — я прикрикнула. Намеренно вылитый стакан воды на диван - я зло отобрала машинку и панду, обещала вернуть только завтра. Слабые низкие способы, знаю. Но ситуация выходит из под контроля . И я тоже. А потом два часа сидения в темноте на коврике на полу и укладывания тебя спать. Но ты не спишь, вышел из кроватки и продолжаешь пакостить. А я? А я не вывожу и начинаю кричать. Громко и злобно. Ты вроде замираешь. Как будто задумался. Но через минуту уже опять за свое. Меня не слышат и не хотят слушать.

У меня сейчас несколько подруг беременны. Спрашивали, какой возраст у детей самый клевый. И я не задумываясь отвечаю - с рождения до месяца, первые три недельки. И с 2г2мес до 2г9мес. Все остальное полный треш.

С рождения ты был тихим мышонком, спал по 20 часов и вообще не плакал, кряхтел и мяукал, когда просыпался есть, и снова засыпал. Мне казалось, что декрет - это рай. Я смотрела фильмы и гладила тебя по щечке. А потом начались все малышачьи трудности. То я не знала как тебе помочь, потому что ты был слишком крошка и просто орал, когда не мог сходить в туалет, а я, по не опытности, обнимала тебя и пела песенки. Долгое время ты трудно засыпал и я отчаянно катала коляску по корням деревьев по два часа, укачивая тебя. А спустя 15 минут ревела, потому что тебя разбудил мобильный прохожего.. Я то вставала с тобой в пять утра и ничего невидящими глазами три часа подряд следила, чтобы ты не грохнулся с дивана, когда ты научился ползать. А когда ты учился ходить, у меня отваливалась спина, придерживать тебя за подмышки. А потом ты научился ходить, и я каждый раз находила новые вещи, вроде маникюрного набора или стеклянной рамки для фото, которые еще не успела убрать из твоей зоны роста. И в истериках оттаскивала тебя от проезжей части, потому что ты хотел играть именно там. Было сложно. Каждый раз по разному, но очень сложно.

А потом тебе исполнилось два. И в два года два месяца ты стал каким-то невероятным другом. Ты уже хорошо говорил, объяснял, что тебе нужно, за все благородил и много помогал. Ты не задавал тысячу вопросов и не пытался сделать что-то назло. Ты радостно и с любопытством смотрел на мир и ждал, когда я тебе его покажу. Мы много играли, танцевали, бесились, катались на метро в музеи и театры. К нам приходили гости и ты классно играл с ними, при этом не мешая нам общаться и про наши дела тоже. С тобой было чертовски интересно, тебя было легко удивить и увлечь, с тобой было легко. Это были весна и лето 2022-го. И это было такое крутое материнство.

А потом началась осень. И все пошло не туда. Тебя как будто подменили. Почему? Я не знаю, правда. Тут наложилось все и сразу. В сентябре я дважды уезжала, ты скучал. А потом отрывался на мне злостью и вредностью, когда я возвращалась. В октябре ты пошел в садик и адаптация была тяжелая. Ты ничего не ел, плакал, вопил при расставании утром. Цеплялся за меня ручонками изо всех сил, а воспитательница брала тебя на руки, буквально отрывала от меня и уносила орущего в группу. Постепенно ты привык к садику и тебе даже понравилось там. А потом ты заболел и 1,5 месяца мы возили тебя по лорам и педиатрам, лечили затяжной насморк без конца и мучили процедурами. Мои отъезды, садик, куча лечений все это сложилось в неприятную кучу и приправилось знаменитым кризисом трех лет. Начался домашний кошмар, в котором мы до сих пор пытаемся жить.

Я смотрю рождественские фильмы. Почти везде загородный дом среди заснеженных елок, большая семья, трое, четверо детей, уже взрослые, со своими парами и семьями, собираются у родителей на праздник. Смотрю и мечтаю, чтобы когда мне будет за 60, ко мне тоже съезжалась большая-большая семья. Но окунаясь в реальность, понимаю, что больше одного ребенка не вывезу. По крайней мере в ближайшие годы.

Ведь эти мамы из фильма задолго до момента на экране отдали лет 20 на воспитание детей, забыв напрочь про себя. И только такой ценой возможно родить, вырастить и воспитать столько маленьких человечков. Сделать их добрыми настоящими людьми, причем разными, со своим характером, своими привычками и целями. Уделить время каждому, прожить детство с каждым в его ритме. И при этом научить их держаться вместе, любить и поддерживать друг друга. Соединить эти родные, но такие разные сердца навсегда. Это же ежедневный титанический труд. Без пауз и отпусков. Многолетний труд, воспринимаемый всеми вокруг как просто жизнь.

А я платить такую цену не готова. Не готова отказываться от себя, от своих «хочу» и «люблю», от карьеры, впечатлений, свободы… Не готова идти по кругу, только вырываясь из коликов и режущихся зубов, тут же утопая в них снова, параллельно уча говорить одного и писать другого.

Поэтому целУю в макушку спящего тебя, мой родной сынишка, утираю слезы усталости от сегодняшнего дня, полного истерик кризиса трех лет, и иду досматривать свой фильм.

Полгода не писала заметок. А столько всего произошло в жизни уже трехлетнего пупса. Пора возвращать заметки Маленькому Мистеру

— папа режиссёр
— правильно. что папа делает на работе?
— танцует и играет. И дяди и тети танцуют.
— а мама?
— а мама работает продюсером
— да, а что мама делает на работе?
— мама красивая.

❤️

На выходные ты часто уезжаешь к бабушке и дедушке. Когда ты был маленький — это были целые приключения. Бабушка придумывала тысячу игр, дедушка танцевал смешные танцы, а я собиралась, ползая по-пластунски, чтобы ты не увидел и не разрыдался на час вперёд. Тебе было хорошо с ними, но момент прощания со мной был ужасен. Потом я перестала исчезать и мы стали учиться прощаться. Научились. И все же при слове «мы едем к бабушке», ты начинал плакать.

И вот тебе 2,7. И воскресные каникулы у бабушки с дедушкой твое счастье. Ты ждёшь их, просишься всю неделю. И радуешься, когда едем уже сегодня.

Дома много забот. Тебя часто оставляю поиграть одного, пока моется посуда, готовиться еда, ведётся рабочая переписка. А в Красном селе... Там все для тебя. Ты играешься дедушкой в механика и чинишь машины, гуляешь с бабушкой в шикарном (как ты его называешь) парке, ходишь на Площадку «где карета», бегаешь по дорожкам и пускаешь камешки в ручейке. В том самом, где пускала камешки я, когда была маленькой, и где чуть не утопила свой сандалик. У тебя там свои игрушки, любимый пёсик, которого мне подарили, когда мне было 3 года, Чебурашка и целая коллекция машин. Любимая книжка про бегемотика Бубибу. Бабушка сделала тебе барабан и ты по 40 минут стучишь в пенопластовый круг, рассказывая, что теперь Тима-барабанщик.

Ты счастливый и радостный малыш, окружённой любовью и заботой бабушки с дедушкой. Как же я счастлива, что они рядом. Как же я счастлива, что у тебя именно такое детство. И что у них есть такой чудесный ты.

Сегодня после прогулки ты прошёл мимо нашего подъезда. Я позвала тебя, ты обернулся и невозмутимо сказал: Тима пошёл на электричку.

— зачем?
— Тима не будет ждать пятницу, Тима сейчас поедет к бабушке с дедушкой
— один?
— да, мама, пока-пока
/и воздушный последуй маме он самострельного малыша/

Пришлось бежать, разворачивать и рассказывать, почему нет. Ситуация забавная. А твоя любовь к бабушке с дедушкой — отдельное большое счастье.

Новый угарный диалог:

— Тима красивый
— Тима похож на маму или папу?
— На голубя!
— Что?!
— Тима похож на голубя

Занавес
😂😂😂

— Тима, хорошая была прогулка?
— Плохая.
— Почему?
— Потому что не хорошая.

Зайчик мой, я могу тебя цитировать бесконечно. Каждая фраза — клад, который хочется сохранить в памяти навсегда и пересказывать всем вокруг.

Кафе. Заехали пообедать.
Ты в детской комнате, мы за столиком напротив. К соседнему столу из детской подбегает мальчик, родители спрашивают:

Родители: познакомился с мальчиком в игровой?
Мальчик: да
Родители: как его зовут?
Мальчик: пиветка
Родители: ?!?!?!

Мы ржем в голос.
Да, это наш пупс. И он представляется креветкой.

А ситуация смешная и странная до безобразия. Пару месяцев назад мы дурачились с тобой на кровати. Ты сворачивался клубочком, я щекотала тебя и назвала креветкой. Один раз. Ну, максимум два. В противовес сотням «заек», «солнышек» и «пупсиков», которыми я называю тебя каждый день. Но запомнил ты именно креветку. И не просто запомнил, а прикипел к этому слову. Сам себя так называешь. Поправляешь, если говорим любое другое ласковое слово: «не мой хороший, а креветка». И, вот, на вопрос как тебя зовут уже около двух месяцев уверенно отвечаешь «креветка». Только в твоём исполнении это заучит как «пиветка». Поэтому у людей ещё больше вопросов.

Лето. +30. Папа одевает джинсовые шорты с прорезями. И дальше неподражаемый диалога папы и сына:

Тима: у папы провались шортики!
Папа: они так и были, малыш.
Тима: нет. Не правильно. кто порвал папе шортики?
Папа: папа сам… получается
Тима: это потому что папа режиссёр!

Занавес.
Малыш, ты ещё не очень понимаешь профессию режиссёра, но на интуитивном малышачьем уровне описал ее максимально верно. И так смешно.

У вас с папой есть потрясающая игра в истории. «А кто-нибудь хочет историю про мотоцикл или фольсфаген?», — спрашивает папа и ты радостно ерзаешь на стуле. Глазки светятся, улыбка до ушей — ты очень хочешь историю!
Но фишка игры в том, что историю рассказываете вместе. И вот тут вот отчетливо виден твой мир. Прямо в истории, которую ты рассказываешь.

Ты не делишь мир на взрослых и детей, ты ещё даже не догадываешься, что у кого-то могут быть другие желания и планы. Что не все любят кукурузные палочки, а крутить руль в красном автобусе в ТЦ не для всех предел мечтаний. Ты живешь свою маленькую жизнь, полную открытий. И уверен, что эти же открытия, в эту же минуту совершает каждый человек. И так же искренне радуется. Никаких разных мировоззрений, споров, недопониманий. Идиллия!

Папа часто уезжает в Москву на работу.
— Тима, что Папа делает на работе?
— едет на поезде в Москву.
— а в Москве что делает?
— кушает, играет, гуляет и спит.

Что, Папа, похож на это твой режиссерский рабочий день длинную в 12 часов?

Вот и истории, которые вы так любите выдумывать с папой, тоже про твой мир: а про что же ещё?

Папа начинает:
— Жил на свете мотоцикл. И был он какого цвета?
— Красного!
— А кто ездит на красном мотоцикле?
— Дядя с бородой!
— Проснулся утром дядя, сел на свой красный мотоцикл и поехал…
— гулять! И взял с собой самокат, и лопатку, и грабельки, и и и…. и Красное ведерко!
— Погулял дядя и поехал потом куда?
— Копать песочек!
— покопал песочек, собрал свои игрушки и поехал...
— В магазин!
— что дядя покупает в магазине?
— фруктовые кусочки, кукурузные палочки, печеньки….. и сок!
— купил дядя все это, сел на мотоцикл и поехал…
— домой! Кушать супчик.
— а потом что дядя стал делать?
— Дядя покушал, одел кофточку и штанишки и носочки и пошёл спать в кроватке.

Когда-нибудь, мы с тобой вместе посмеёмся над байкером, который везёт с собой лопатку, грабельки Красное ведерко, едет покупать кукурузные палочки и печеньки, а потом кушает супчик и ложиться днём спать. Но уже сейчас слушать эти милые истории такое удовольствие!

Одеваемся на прогулку, я надеваю топ, ты неодобрительно смотришь: некасиво.

— Тимоша, что некрасиво?
— курточку надо маме одеть

И правда, с пиджаком куда лучше. Я так и хотела.

Садимся в метро, проезжаем Автово. Двери открываются, ты как заворожённый смотришь на колонны: там касиво.
— да, мой хороший, это самая красивая станция метро.
— самая. Ещё сюда приедем.

Едем дальше. Двери открываются: Кировский завод.
— Тима, а это красивая станция?
не касивая! Вернуться на касивую!

Потом тебя понравилась карета на Дворцовой и Адмиралтейство тоже оказалось красивым. Ты мой маленький эстет. Обожаю твои взгляд на вещи вокруг, твою оценку всего.

Мой лучший компаньон по прогулкам по городу. Ты родился в Питере, я тоже. Но я родилась на самой окраине, где нет метро. Родилась в 90е, когда не было денег и работы. Родилась со слабым здоровьем, странной непереносимость транспорта на колёсах (я падала в обморок в машинах и автобусах). Родилась у очень переживательной мамы. И выезжала из своего Красного села я крайне редко. Начала выезжать лет в 5, наверное. И раза 3-4 в год добиралась с мамой до центра города. Детский театр, цирк, в Летний сад…
Время другое, я другая мама, ты другой малыш. И петербургское детство у тебя совсем другое, не такое как у меня.

Тебе 2,5 . Ты обожаешь ездить на метро, стоять на набережной и смотреть на касатиков (почему-то так мило ты называешь корабли), гулять в Михайловском саду, слушать уличных музыкантов на Невском. Тебе нравятся мосты и решетки набережных. Ты соглашаешься, что Спас на крови «касивый».

А теперь ещё всей малышачьей душой полюбил Летний сад. Ты бегал по дорожкам среди скульптур, залипал на фонтаны, задирал голову так, что ронялся кепку, когда проходил по сводчатой аллее. Тебя никто не останавливал и никто не ограничивал. Ты наслаждался своей самостоятельностью и свободой и только изредка подбегал ко мне, чтобы поулыбаться, обнять или попросить сок.

Лето только началось. Мы туда точно вернёмся, мой хороший. Обещаю.