архивная папка

пространство стола в период пасмурных дней

дочитал книгу-воспоминание Мой Алтай и даже успел посмотреть одноимённый мини-сериал, хотя в итоге он показался мне слишком слащавым. но книга прекрасная: наполнена добротой, юмором, теплом к дому и близким людям

за прошедшие выходные в унисон прочитал семейную сагу о памяти — Однажды Аргентина. склоняюсь к мысли, что его роман Странник века продвину поближе в планах

в медленных чтениях уже вторую неделю остаётся мемуарный текст Симоны де Бовуар Зрелость

завершил вести заметки в своём втором личном дневнике. почти год прошёл с момента финальной записи в первом. такие дела

вечерние дочитывания в кофейне глубоко личной книги каталонки Мар Гарсии Пуч, исследующей тему послеродового психоза и депрессии через призму истории, медицины, мифологии и политики

и именно эта исследовательская часть показалась мне важной и актуальной для понимания роли женщины в мире во все времена

во время метаний между городом и деревней читал повесть Сьюзен Таубес Плач по Юлии — мрачную, эмоционально давящую историю, от которой испытываешь чувство клаустрофобии и жуткого двоения

текст пропитан глубокой тоской и тотальной изоляцией героини не только от внешнего мира, но и от собственного тела. это история взросления девочки, в сознании которой с рождения существует таинственный бесплотный дух, пытающийся контролировать её мысли, эмоции и поступки. кто он и какова его природа — остаётся только догадываться

Таубес филигранно препарирует пограничные состояния ума и искусно вовлекает в пространство чужого безумия. помимо повести, сборник дополнен девятью рассказами, из которых Медея и Последний танец окончательно ввели меня в состояние анабиоза

вчерашний солнечный воскресный день позволил доделать почти все дела в саду и завершить сезон

хотя всю ночь бушевал ветер и лил сильный дождь. я проснулся около шести утра как раз из-за бьющих по крыше капель, выглянул в окно, а там всё окутано тёмно-серыми красками. дождь стоял стеной. но к полудню распогодилось, что позволило заняться делами в саду

помимо рутинных работ, посадил две эхинацеи разных сортов, два саженца клематиса, гортензию, лапчатку кустарниковую, очиток, плетистую розу и овсянницу сизую

пересадил барбарис тунберга оранж рокет, астильбу, купальницу (огонёк), несколько сортов хост

теперь со спокойной душой можно уезжать в город и переключаться на новые дела…

одно утро в солнечном лесу, или там, где время течёт медленнее

06:50, пробуждение; чёрный кофе и перекус; беру подготовленный с вечера необходимый инвентарь и отправляюсь в трёхчасовой поход в лес. спустя два часа я понял, что заплутал. чуть побродил, встретил знакомый камень и тогда уже сообразил, куда двигаться дальше. от стартовой точки меня отделяло примерно километр. что ж, бывает и такое, но очень-очень редко :)

услышал / увидел: обыкновенную пищуху, белобровика, дерябу, зяблика, желтоголового королька и в большом количестве пёстрых дятлов. и это были далеко не все!

уже который день поливает дождь — парализует все дела по саду. хотя вчера и сегодня с восьми утра ходил в лес и собрал много грибов

после обеда было не угомониться. надел дождевик, сапоги и пошел на прогулку. долго ходил, кого-то даже пытался расслышать сквозь завесу дождя… вернулся домой, а на пороге лежит мёртвый полевой мышонок. это всё проделки моей деревенской компаньонки Муси

завтра снова в лес. и послезавтра тоже…

очень бодро прочитался Анабасис Ксенофонта. вспомнил, как любил в пятом классе историю Древнего мира: часто меняющиеся карты с маршрутами походов различных полководцев, их интриги, тактики, стратегии, внутренние конфликты, устройство войска, предательства

в общем-то, всё это увлекательно! возможно, в скором времени и до Одиссеи Гомера так доберусь…

ну а в октябре обязательно читаю Знаки и сезоны Джона Берроуза — сборник натуралистических эссе, который как раз к этому времени выйдет в издательстве talweg

новые книжные поступления после хаотичных выходных дней

среди них: рукопись составленная в 1934–1935 годах заключёнными Соловецкого лагеря особого назначения; поэма греческого поэта — нобелевского лауреата; самобытный автобиографический сборник современной китайской писательницы; документально-историческая книга шведской журналистки о союзе шведских женщин-активисток; лирическое эссе-манифест пешего хождения и единения с дикой природой; очерки советской писательницы о её восьмидневном паломничестве по гётевским местам Германии; личные письма и записки двух путешественников начала XIX в.; текст о природе фантастического и эстетике камней; история любви и совместной жизни двух главных звёзд шведской культуры 1950-х годов, рассказанная их дочерью

как-то сам не заметил, как успел за выходные прочитать книгу Кио Маклир «Корни: о сплетеньях жизни и семейных тайнах». а сейчас уже отправился в поход в глубь страны длиною в 15 месяцев

хотел бы сохранить любопытные заметки о наблюдениях прошлой недели:

встретил чудо — большую белую цаплю. был очарован звуками, которые она издавала. но местный ворон своим хриплым карканьем спугнул пернатую. звуки сойки — самые пугающие из услышанных за сезон. она же пересмешница, поэтому может имитировать крик канюка, кудахтанье кур и даже мяуканье котёнка или лай собаки

во время прогулки вдоль берега речки обнаружил на земле перья. сначала подумал, что они выпали из какого-то гнезда. но, пройдя дальше, увидел выпотрошенную птицу. распознать её не смог, хоть и был интерес. но это однозначно дело лап какой-то хищной птицы! канюков встречал множество раз