Значения слов в языке меняются, меняется и сфера их употребления. Ещё несколько десятилетий после революции 1917 года пожилые люди с хорошим воспитанием осуждающе поднимали брови, услышав обращение «ребята». Прежде так было принято говорить о крестьянских детях. К чадам в «приличных семействах» надлежало обращаться — «дети». Нам же это разграничение кажется курьёзным.
Но не стоит использовать подвижность лексики как индульгенцию — в оправдание речевой неряшливости. «Так теперь говорят» — не довод. Разберём два слова, у которых с трансформацией значения вышло ну очень по-разному.
• «Облокотиться» — это опереться на что-то локтями, и только локтями. Да, связи с порождающей основой способны ослабевать: чернила уже давно могут быть не только чёрными. Но с ними ясно: другого слова, обозначающего жидкость-краситель для писчего дела, в языке не имелось. А из «облокотиться» эти самые «локти» торчат так, что исходная семантика не стирается и едва ли сотрётся.
Случается, глагол используют и для описания других поз. Ошибочно. В «Моей повести» Кузьмы Петрова-Водкина (1930) встречаем: «Сел на приступку, облокотился спиной о притолоку и задумался». Только с автора спросу нет: образование он получил по художественной части. В письмах Казимира Малевича встречаются обороты и похлеще: «…были и лекторы, которые объявили, что публика подготовлена ими, включая импрессионизм и немного посвящена в кубизме». Вообще, прецедентная практика в языке редко оказывается достаточным доказательством.
Для того чтобы описать положение тела по отношению к предметам, служащим ему опорой, есть целая россыпь других слов.
Например:
Едва различимый в своём тёмно-сером пиджаке на фоне скалы, Джерри Рудольфович отдыхал, опершись спиной о каменный выступ.
Или:
— Ладно. — Я прислонился правым плечом к телефонной будке и задумался.
Или:
Мрачнея, Тадеуш навалился грудью на парапет и с преувеличенной озабоченностью принялся всматриваться в иссиня-сизую даль.
Но когда речь идёт не о человеке, в образном значении, облокачиваться можно и без локтей: «Впрочем, крыши все крыты очеретом; ива, дуб и две яблони облокотились на них своими раскидистыми ветвями» (Н. В. Гоголь, «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем»).
• Ностальгия. Слово с греческими корнями: νόστος — «возвращение на родину», άλγος — «боль». Причём νόστος изначально употреблялось в древнегреческом эпосе применительно к героям-скитальцам, чей путь домой оказался длиннее чаемого. В современном языке — как в английском, так и в русском — слово используется и когда говорят о тоске по покинутым местам, по утраченному духу или атмосфере, по старым добрым временам. Словом, по тому, к чему хочется вернуться и что, поэтически рассуждая, является частью «внутренней родины».
Поэтому «ностальгия по дешёвым турпетёвкам в Италию» звучит сомнительно, а «ностальгия по полуночным философским спорам на кухнях» — естественно. В первом случае лучше сказать, допустим:
Всё страдает: какие раньше путёвки в Италию дешёвые были!
С грустью вспоминает дешёвые путёвки в Италию.
Тоскует по дешёвым путёвкам в Италию.
В то же время исходное значение никуда не исчезает, и словосочетание «ностальгия по родине» остаётся ошибкой.
Но не стоит использовать подвижность лексики как индульгенцию — в оправдание речевой неряшливости. «Так теперь говорят» — не довод. Разберём два слова, у которых с трансформацией значения вышло ну очень по-разному.
• «Облокотиться» — это опереться на что-то локтями, и только локтями. Да, связи с порождающей основой способны ослабевать: чернила уже давно могут быть не только чёрными. Но с ними ясно: другого слова, обозначающего жидкость-краситель для писчего дела, в языке не имелось. А из «облокотиться» эти самые «локти» торчат так, что исходная семантика не стирается и едва ли сотрётся.
Случается, глагол используют и для описания других поз. Ошибочно. В «Моей повести» Кузьмы Петрова-Водкина (1930) встречаем: «Сел на приступку, облокотился спиной о притолоку и задумался». Только с автора спросу нет: образование он получил по художественной части. В письмах Казимира Малевича встречаются обороты и похлеще: «…были и лекторы, которые объявили, что публика подготовлена ими, включая импрессионизм и немного посвящена в кубизме». Вообще, прецедентная практика в языке редко оказывается достаточным доказательством.
Для того чтобы описать положение тела по отношению к предметам, служащим ему опорой, есть целая россыпь других слов.
Например:
Едва различимый в своём тёмно-сером пиджаке на фоне скалы, Джерри Рудольфович отдыхал, опершись спиной о каменный выступ.
Или:
— Ладно. — Я прислонился правым плечом к телефонной будке и задумался.
Или:
Мрачнея, Тадеуш навалился грудью на парапет и с преувеличенной озабоченностью принялся всматриваться в иссиня-сизую даль.
Но когда речь идёт не о человеке, в образном значении, облокачиваться можно и без локтей: «Впрочем, крыши все крыты очеретом; ива, дуб и две яблони облокотились на них своими раскидистыми ветвями» (Н. В. Гоголь, «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем»).
• Ностальгия. Слово с греческими корнями: νόστος — «возвращение на родину», άλγος — «боль». Причём νόστος изначально употреблялось в древнегреческом эпосе применительно к героям-скитальцам, чей путь домой оказался длиннее чаемого. В современном языке — как в английском, так и в русском — слово используется и когда говорят о тоске по покинутым местам, по утраченному духу или атмосфере, по старым добрым временам. Словом, по тому, к чему хочется вернуться и что, поэтически рассуждая, является частью «внутренней родины».
Поэтому «ностальгия по дешёвым турпетёвкам в Италию» звучит сомнительно, а «ностальгия по полуночным философским спорам на кухнях» — естественно. В первом случае лучше сказать, допустим:
Всё страдает: какие раньше путёвки в Италию дешёвые были!
С грустью вспоминает дешёвые путёвки в Италию.
Тоскует по дешёвым путёвкам в Италию.
В то же время исходное значение никуда не исчезает, и словосочетание «ностальгия по родине» остаётся ошибкой.