Хочется запомнить, что в июне я выступала с рассказом про нарративную практику в приятном месте (и сообществе)
Делай культуру. Запомнить хочется, потому что я сто лет нигде не выступала, а одна не выступала, кажется, никогда.
Это выступление
я могла бы назвать Уникальным эпизодом в моей личной истории про тревогу.
Уникальность его в том, что, несмотря на влияние тревоги (я бы даже сказала, что в какой-то момент меня охватила паника), я все же выступила и рассказала то, что хотела. У меня дрожал голос и тряслась рука, держащая микрофон. В начале я даже не была уверена, что люди вообще слышат, что я говорю, и что я говорю что-то достаточно похожее на слова.
На примере этой истории я хочу рассказать, что такое
Уникальный эпизод в нарративной практике.
С тревогой
ко мне часто обращаются собеседницы. В нарративной практике это называется «проблемная история». Обычно запрос человека звучит как “не испытывать тревогу”. Подобные цели психологи часто называют “целью мертвеца” и предполагают, что мы с таким запросом работать не можем, так как не испытывают тревогу (злость, страх, грусть и остальное) только мёртвые. А мы, живые люди, все равно подвержены разным чувствам.
Как мы смотрим на такой запрос через призму истории?Обычно человек обращается за помощью, когда тревога (или другая проблема) настолько сильно захватывает жизнь, что уже невмоготу. И тогда задачи нарративного практика:
🤩 выслушать проблемную историю и вместе с человеком исследовать и описать, как проблема проявляется в жизни
🤩 заметить
то, что отличается от проблемной истории, то, что не вписывается в неё. Такие не вписывающиеся в проблемную историю события или инициативы человека называются Уникальными эпизодами. И здесь важно, что уникальный эпизод должен быть согласован с человеком (не психолог решает, какое событие является исключением из проблемы и чем-то желаемым, а собеседник), а потом подробно описан. Дальше этот эпизод важно включить в историю, состоящую из серии таких эпизодов. Потому что если проблема всепоглощающая, а исключение из неё – одна ситуация, это вряд ли будет иметь какую-то силу: человек на одно исключение опираться не сможет. Такая история, состоящая из уникальных эпизодов, называется
Альтернативной (или предпочитаемой) историей.
Когда мы таким образом работаем, мы опираемся на идею, что жизнь человека не может быть описана одной историей. Историй о себе у нас может быть много, мы проживаем сразу много разных, но проблемная история обычно претендует на роль главной, самой важной. В нарративных беседах мы стараемся найти некоторые упущенные эпизоды и вписать их в нарратив. При этом мы пытаемся найти не только те эпизоды, в которых проблема отсутствует, но и моменты, где проблема присутствует меньше, или где проблема присутствует, но у человека получается действовать в соответствии с важным для него, а не в соответствии с тем, чего добивается проблема. Тревога, например, скорее бы предпочла, чтобы я осталась сидеть дома, или послушала бы других, а сама не лезла выступать. Уникальный эпизод — это не столько момент совладания с проблемой, сколько эпизод контакта с ценностями и предпочтениями. Читая лекцию, я поняла, как важно мне делиться знаниями о нарративной практике.
Получается, что
в моей ситуации, предпочитаемая мной история это не “я вообще не испытываю тревогу” (хотя и такое предпочтение у человека вполне может быть), а
“я рассказываю про нарративную практику, потому что хочу, чтобы больше людей, которым она может пригодиться, узнали о ней” или
“я делаю всякие клевые вещи, которые мне важны, несмотря на тревогу”. Предпочитаемая история в нарративном подходе, это не история, наполненная «позитивным» аффектом. Это история, которую человек проживает на основе собственных ценностей, в которой совершается движение в предпочитаемом направлении, и в ней может быть место самым разнообразным переживаниям.
