Игорь Оболенский

Друзья, делюсь расписанием на новую неделю:

🍁Суббота, 10 октября
Прогулка по ПЕРЕДЕЛКИНО
⏰ 12:00

🍁Воскресенье, 11 октября
Прогулка по ВАГАНЬКОВСКОМУ некрополю
⏰ 12:00

Присоединяйтесь!

Подробности: 8916 3921292 Telegram/ SMS

Помню, давным-давно предложил Алле Сергеевне сделать совместное фото. Она согласилась. И сама выстроила кадр: я смотрю в объектив, расплывшись в улыбке, а Демидова позирует, отрешившись ото всего и глядя куда-то вдаль.

— Девочка, кем ты хочешь стать? — спрашивали взрослые у маленькой Аллы.

— Я хочу быть великойактрисой, — отвечала девочка, уверенная, что это такая профессия — «великаяактриса», именно так, в одно слово. И запрограммировала себе судьбу.

Эта девочка — Алла Демидова.

После школы она провалила вступительные экзамены в Щукинское училище, зато легко поступила на экономический факультет МГУ. Окончив его, вела семинары по политэкономии, готовилась писать кандидатскую…

Но жизнь окольными путями всё равно привела её к программе, намеченной в пятилетнем возрасте.

При МГУ был Студенческий театр, которым руководил молодой режиссёр Ролан Быков. Демидова играла в нём. Но учеба закончилась. Нужно устраиваться на работу.

Страх перепутья, «совковое» детство, боязнь жизни — всё это, по словам Аллы Сергеевны, заставило её вновь идти учиться. Так она предприняла вторую попытку поступить в Щукинское училище.

На этот раз её приняли, хотя и с оговоркой «условно» — из-за не самой идеальной дикции.

Ну а дальше вы всё сами знаете: встреча с Юрием Любимовым, Театр на Таганке, Высоцкий, Гертруда в «Гамлете», роли в кино — герцогиня Мальборо, Ольга Берггольц, Ангелика Бюхер, Юлия фон Мекк…

К кино Алла Сергеевна всегда относилась очень избирательно — настолько, что отказывалась от работ, которые потом приносили сыгравшим их актрисам всесоюзную славу.

Например, Эльдар Рязанов именно ей первой предложил сыграть в фильме «Гараж» роль директора рынка Кушаковой. Демидова предложение отвергла: играть бытовой человеческий характер в обыденных обстоятельствах она не хотела.

А меж тем умудрилась стать не просто знаменитой актрисой с портретами на обложках «Советского экрана» и открытками в киосках Союзпечати; она — символ эпохи, выразитель времени.

Впрочем, это мало интересовало Аллу Сергеевну. Единственное, что её всегда влекло, — эксперимент, и чем более дерзкий, тем лучше.

Когда другие народные артистки стройными рядами кинулись в антрепризу веселить народ, Демидова погрузилась в мир древнегреческой трагедии.

Сегодня все пишут или хотя бы надиктовывают мемуары, но первой театральную прозу начала писать именно Демидова. И это отнюдь не воспоминания на тему «Как меня в Харькове принимали, до сих пор голова кружится», а тонкие, точные наблюдения о коллегах, творческом процессе и времени.

Алла Сергеевна одной из первых стала выступать со сцены с поэтическими программами, выбирая не только Цветаеву и Ахматову, но и, скажем, Бориса Рыжего. А ахматовские «Реквием» и «Поэму без героя» уж точно первой прочитала со сцены.

Однажды, читая «Поэму…» под аккомпанемент оркестра Владимира Спивакова, увидела в первом ряду Анну Ахматову, которой тогда уже не было в живых.

Вздрогнула, присмотрелась… Оказалось, это был сын Анны Андреевны Лев Гумилёв: на закате лет он стал внешней копией своей гениальной матери. Подошёл после, сказал, что не любит, когда читают Ахматову со сцены, «но вы были очень хорошо одеты».

Ещё бы! На Демидовой был чёрный бархатный костюм, который Ив Сен-Лоран сшил для Лили Брик.

Алла Сергеевна даже освоила Инстаграм: какое-то время регулярно делилась с подписчиками своими передвижениями, архивными фотографиями, изображениями пекинеса Микки и даже забавными мемами вроде «Пользуясь случаем, передаю привет всем, кто ещё без привета» или «По утрам просыпаюсь как старый ламповый телевизор: полчаса ни звука, ни изображения». Но вскоре потеряла к этому увлечению всякий интерес, почувствовав всю его пустоту: много комментариев от незнакомых людей, какие-то лайки, смайлики… ну, глупость.

Как и многие великие актрисы, достигшие высокого возраста, она постаралась изолироваться от любопытствующих глаз. Хотя общие знакомые из близкого окружения Демидовой показывали мне её последние фото — выглядит по-прежнему великолепно.

Сейчас Алла Сергеевна давно не играет в театре, не выступает с поэтическими вечерами и моноспектаклями, а мизансцена её частной жизни не меняется уже много лет: книги, пасьянс, любимая Икша, кот…

И пусть эта мизансцена сохраняется ещё много лет — я искренне желаю этого и нам, и Алле Сергеевне в её 90-й день рождения.

Друзья, делюсь расписанием на новую неделю:

🥂Среда, 30 сентября
Квартирник «Братья Третьяковы и их коллекция». К 170-летию Третьяковской галереи
⏰ 19:00

☀️ Четверг, 1 октября
Прогулка по Пречистенке, Остоженке и переулкам
⏰ 19:00

☀️Суббота, 3 октября
Экскурсия по Новодевичьему некрополю
⏰ 12:00

Присоединяйтесь!

Подробности: 8916 3921292 Telegram / SMS

Про хохлому и палех я, конечно, знал, но словосочетание «городецкая роспись» услышал впервые. И в музей на экскурсию ехал с предубеждением: разве это может быть интересно. А переступил порог, стал слушать экскурсовода Максима и… пропал.

Одним из создателей этого ремесла был самоучка Игнатий Мазинин. Знатоки живописи сравнивали его с Пиросмани, они были современники. Игнатий всё мечтал посмотреть на этого грузина, но ему так и не довелось.

На Мазинине всё могло и закончиться.

Началась Великая Отечественная. Мастеров стали призывать на фронт, а сам Мазинин в 1942 году умер. К счастью, у него остался ученик — Аристарх Коновалов. Тот по инвалидности был в тылу: собирал столы и табуретки, тем и жил — недорого и всем нужно.

Однажды случайно услышал по радио о конкурсе в Москве и решил принять участие, расписав по-городецки детский стул со столиком. В итоге получил задание возродить промысел.

Коновалов набрал учениц среди местных крестьянок, которые до этого кисть в руках не держали. Но вскоре понял: учить этих девочек — только портить. Да и можно ли научиться искусству? В это состояние можно только попасть.

Ученицы Коновалова попали, в каждой проснулся художник.

Фаина Касатова писала своих человечков такими страшными, что ещё постараться надо. Но рассматриваешь её работы — и в какой-то момент они начинают нравиться. Вот, например, гармонист: одна рука словно сломалась, другая выгнулась, как шланг. Гармонь не стоит на колене, а висит. Но от росписи как будто исходит музыка.

Лидия Кубаткина решила как-то написать свадьбу не на традиционном для городецкой росписи жёлтом, а на зелёном фоне. И добилась такого эффекта, что роспись на зелёном фоне стала нежной, как сама невеста.

А Тамара Рукина и вовсе изобрела свой цвет — намешала красок, и получилась бирюзовая зима.

У Веры Колесниковой — мостик маленький, речка узенькая, храм большой. А мы верим, что перед нами Петербург. И в человечке с бакенбардами угадываем Пушкина.

Как сказал наш экскурсовод: «Удержаться на грани между великим и безобразным мало кому даётся. Это и есть искусство».

Сегодня я уже был в Костроме, впереди Мышкин. Но всё ещё под впечатлением от вчерашнего музея. Окажетесь в Городце — идите непременно. И постарайтесь попасть к экскурсоводу Максиму.

Пару лет назад, во время круиза по Волге, я не стал выходить на берег в Городце. Прочитал о нём в интернете несколько случайных отзывов, не впечатлился — и остался на корабле.

В этот раз всё-таки решил познакомиться.

Городок оказался на удивление самобытным: старые двухэтажные купеческие дома с резными наличниками, почти не испорченные пластиковыми стеклопакетами; фонари будто из прошлого века; а с набережной открывается невероятный вид на волжские просторы — такой же, какой открывался здесь много столетий назад. Левитановский вид.

Но главное чудо — музей городецкой росписи.